Тайный детонатор - Владимир Васильевич Каржавин

— Все, я побежал. Работайте, — подытожил Банных и удалился.

Машиной Минина оказался служебный милицейский «газик» синего цвета, который на удивление легко заводился на морозе.

— Куда направимся, товарищ майор? — спросил Минин, когда они сели в машину.

— В район взрыва. Походим по дворам, по домам.

— Кого ищем?

— Человека, похожего на этого, только заметно выше, — Дружинин показал фотографию, которую с разрешения Банных снял со стенда, и предложил: — Давай на «ты». Я — Сергей …

— Евгений, а лучше Женя.

Добравшись до микрорайона «Солнечный», они принялись за работу. Некоторые проживающие здесь видели очень высокого человека в шапке «пирогом», но затруднялись сказать, как его найти. И только парень лет двадцати, очевидно, студент, пояснил:

— Да это же Гороховский. Он у нас в политехе сопромат ведет.

— Где его искать?

— Только там, на кафедре. А где он живет? Где-то здесь, но где конкретно, не знаю.

— А теперь скажи, — Сергей тронул парня за локоть. — Есть у него черный портфель?

— Наверное, есть, — пожал плечами тот. — У нас каждый второй преподаватель ходит с портфелем.

Поблагодарив парня, Дружинин и Минин поехали в политехнический. Быстро узнав, где находится кафедра сопротивления материалов, они в одной из аудиторий застали доцента Гороховского. Тот консультировал студентов.

— Мила моя, — донесся до слуха Сергея голос, — расчет изгибной прочности балки начинается с определения опорных реакций. А вы пытаетесь сразу построить эпюру моментов. Вы ставите телегу впереди лошади.

Студентка молчала, отрешенно глядя в раскрытую тетрадь, которая лежала на столе у Гороховского.

Увидев вошедших, Гороховский поднялся. Показанные удостоверения произвели на него впечатление:

— Прошу уделить нам несколько минут, — сказал Дружинин.

Ростом Гороховский был не просто высокий, а очень высокий — под два метра. Предложив сесть, он чинно расположился напротив, снял очки и протер глаза:

— Догадываюсь, по какому поводу вы пришли. Слушайте, товарищи дорогие, это же ужасно! Это уму непостижимо! Я вчера утром был на кафедре, потом поехал домой. В три часа ко мне должен был прийти диссертант — я оппонирую кандидатскую. Едва дошел до подъезда, а тут взрыв…

Сергей понимающе кивнул и спросил:

— Игорь Леонидович, может, вы запомнили кого-нибудь из пассажиров трамвая № 3, особенно тех, кто вошел на остановке «Микрорайон “Солнечный”»? Как они были одеты? Что держали в руках?

Гороховский задумался, покачал головой. Видно было, что подобный допрос наводит его на мрачные мысли.

— Товарищи дорогие, рад бы, но… При моем высоком росте я могу видеть только головные уборы пассажиров.

— Ну, хотя бы это…

— Помню только, справа от меня стояли две женщины, слева парень. А вот вышли ли они на остановке «Микрорайон “Солнечный”», не помню.

— А на головах у них что было? — с нетерпением спросил Минин.

— На головах, на головах… товарищи дорогие, так сразу и не припомнишь… У парня спортивная зимняя шапочка, у женщин… нет не припомню.

— Может, слышали, о чем они разговаривали? — спросил Сергей.

— А вот здесь могу помочь. Представьте, слышал, — вспомнил Гороховский. — Одна из них торопилась в ателье!

— Как она выглядела? Что было у нее на голове?

— На голове, на голове… — снова заладил Гороховский и отрицательно, как минуту назад, покачал головой. — Не помню… Хотя, стоп! На голове одной из них была пыжиковая шапка. Да-да, шапка, похожая на мужскую. И еще вспомнил! Эта женщина вышла на остановке “Микрорайон “Солнечный”.

— А ателье где-то рядом?

— Ну, уж друзья дорогие, я не ходок по ателье. Лет пять назад посетил, заказывал костюм на свою нестандартную фигуру. Но я тогда жил в другом конце города.

Сергей чувствовал, что они понапрасну теряют время. И все-таки два вопроса нужно было выяснить.

— Скажите, Игорь Леонидович, вы не приметили в вагоне трамвая женщину в светлой пятнистой шубке? — задал он первый из двух вопросов.

— После ваших слов вспомнил. Она зашла вместе со мной на остановке “Политехнический институт” и сидела в кресле у окна. Но это в другом конце вагона.

— А кто был рядом с ней?

— Странный вопрос: люди входили и выходили.

— Игорь Леонидович, нам надо знать, нам очень надо знать, кто был рядом с этой женщиной перед тем, как трамвай остановился в микрорайоне “Солнечном”.

Гороховский развел руками:

— А вот это увольте. Сыщик из меня никудышный.

Наступило молчание. Пора было заканчивать разговор, тем более что в дверь аудитории нет-нет да заглядывали любопытные студенты. Сергей задал второй вопрос, который для преподавателя сопромата прозвучал неожиданно:

— Вы на работу ходите с портфелем?

Гороховский поднял голову. Трудно сказать, выражение недоумения или негодования было в его взгляде.

— Да, хожу, — негромко ответил он.

— И где ваш портфель?

— Дома. — Гороховский чуть приподнялся на стуле. — Я уже сказал вам, что оппонирую диссертацию. Она дома, в моем портфеле, — лицо его приобрело решительный вид. — Вы что, меня в чем-то подозреваете?

— Ну, что вы, что вы, — никто вас ни в чем не подозревает, — принялся успокаивать преподавателя Дружинин. — Но все обстоятельства, связанные со взрывом, мы должны проверить. Слишком велика ответственность.

Поблагодарив Гороховского и простившись, Дружинин с Мининым покинули аудиторию. Ее сразу же стали заполнять нетерпеливые студенты.

— Зайдем-ка в партком, — предложил Сергей. — Надо окончательно выяснить все возможное относительно Гороховского. А то, как часто бывает, в тихом омуте черти водятся.

Секретарь парткома вуза безотлагательно принял сыщиков и отнесся к их проблемам с пониманием, тем более что о взрыве в городе знали многие. А когда речь зашла о Гороховском, набрал нужный номер по внутреннему телефону. И вскоре в кабинет вошел седовласый человек с орденскими планками на груди пиджака.

— Знакомьтесь, Гилев Иван Петрович, декан строительного факультета, — представил секретарь парткома вошедшего.

Сыщики тоже представились.

— Вот, Иван Петрович, и КГБ, и УВД интересуются личностью доцента Гороховского.

Седовласая голова Гилева слегка склонилась набок, на его лице отразилось недоумение:

— Он в чем-то проштрафился?

Пришлось Дружинину в очередной раз напомнить о взрыве, пояснить, что личности всех, кто хоть мало-мальски имеет отношение к взрыву, его очень интересуют.

— Что я могу сказать о Гороховском? — переспросил Гилев. — Только хорошее. Гороховский Игорь Леонидович один из тех, кого мы называем «дети войны». В сорок первом ему исполнилось только пятнадцать, но он был не по годам высокий. Поэтому приписал себе два года и попытался пойти добровольцем. Но в военкомате его разоблачили, сказали рано. Тогда он пошел на завод, обучился токарному делу, параллельно окончил школу. А после был вуз, аспирантура и так далее.

— Скажите, Иван Петрович, не было ли у Гороховского повода на кого-то обидеться, кому-то мстить? — задал Сергей вопрос, который его особо волновал.

— Да что вы! — воскликнул Гилев