Слезы жирафа - Александр Макколл Смит

Я приехала в Африку двенадцать лет назад. Мне было тогда сорок три, и Африка ровным счетом ничего для меня не значила. Пожалуй, я представляла ее себе так же, как любой другой человек: яркая смесь разнообразных образов, саванна и поднимающаяся над облаками Килиманджаро. И еще голод, гражданские войны и пузатые полуголые детишки, позирующие перед камерой с выражением безысходности на лицах. Я знаю, что это лишь одна сторона Африки, причем не самая важная, но тогда мне на ум приходило именно это.

Мой муж экономист. Мы познакомились в колледже и поженились вскоре после выпуска. Мы оба были очень молоды, но наш брак продлился довольно долго. Муж получил работу в Вашингтоне и через некоторое время уже работал в Международном банке — занял там заметную должность и быстро поднимался по служебной лестнице. Потом он стал каким-то неспокойным и дерганым и в один прекрасный день объявил, что его на два года направляют в Ботсвану в качестве управляющего делами Международного банка в этом регионе Африки. Это было значительное повышение в должности, и я решила, что лучше лечить его нервозность работой, чем романом с какой-нибудь молоденькой женщиной, как поступает большинство мужчин. Знаете, мма Рамотсве, так бывает, когда мужчина вдруг осознает, что уже не молод. Он впадает в панику и начинает искать молоденькую возлюбленную, чтобы убедиться в том, что он все еще настоящий мужчина.

Ничего подобного я бы не выдержала, поэтому согласилась, и мы приехали сюда вместе с нашим сыном Майклом, которому только что исполнилось восемнадцать. Он должен был поступить в колледж, но мы решили — пусть годик побудет с нами, а потом отправится на учебу в Дартмут. Это очень хороший американской колледж. Большинство наших колледжей так себе, а этот один из лучших. Мы очень гордились, что его туда взяли.

Майкл проникся идеей переезда и стал читать все, что мог найти об Африке. К тому времени, как мы перебрались сюда, он знал гораздо больше, чем я или муж. Он прочитал все, что написал Ван дер Пост — всю его мифическую ерунду, — и перешел к более серьезным вещам, к работам антропологов и научным журналам. Наверное, именно по книгам он и влюбился в Африку, задолго до того, как ступил на африканскую землю.

Банк снял для нас дом в Габороне, рядом со зданием правительства, где расположены все посольства и комитеты. Он мне сразу понравился. В тот год выпало много дождей, и сад был прекрасен: клумбы с каннами и белыми лилиями, пышные бугенвиллей и зеленые лужайки. За высокой белой стеной скрывался райский уголок.

Майкл был счастлив, как ребенок, который наконец-то нашел ключ от буфета со сладостями. Он вставал спозаранку, брал грузовик Джека и уезжал по Молепололе-роуд. Там час-другой бродил в зарослях и возвращался к завтраку. Пару раз я ездила с ним, хотя и не люблю рано вставать. Мы болтали о птицах, которых там видели, о шнырявших под ногами ящерицах. Через несколько дней он уже знал, как все они называются. Мы наблюдали за восходом солнца и чувствовали его тепло. Вы ведь знаете, мма Рамотсве, как там красиво, на краю Калахари. В это время дня солнце белое, воздух напоен резким ароматом, и хочется вдыхать его всей грудью.

Джек был очень занят на работе и все время с кем-нибудь встречался — с людьми из правительства, с работавшими в Ботсване американцами, сотрудниками банков и так далее. Меня эта сторона жизни совершенно не интересовала, и я занималась обустройством дома, чтением и утренним кофе в компании тех, с кем было приятно встречаться. Еще я помогала Методистской больнице — возила туда больных из деревень. Это была прекрасная возможность увидеть страну за пределами столицы. Тогда я многое узнала о ваших людях, мма Рамотсве.