Твои дни сочтены - Марина Серова

Как ни крути, а без помощи моих любимых двенадцатигранных костей, на которых я гадаю уже много лет, и на этот раз не обойтись. Я не привыкла начинать расследование без их совета, ведь они еще ни разу не обманули меня. Вот и сейчас рука моя автоматически потянулась к коричневому замшевому мешочку.

«28+8+20» – «Скоро вас будут одолевать разочарование и досада».

После такого предсказания я медленно опустилась на диван и потерла лоб.

«А не поспешила ли я согласиться? – возникла невольная мысль. – Может быть, и в самом деле девчонка сама отравилась героином, случайно? Такое тоже бывает – с виду благополучная девочка, скромная, застенчивая, сроду не подумаешь о каких-то тайных пороках и увлечениях. К тому же если она начала принимать наркотики совсем недавно, это могло быть и не заметно окружающим. Объясняется ситуация с передозировкой – неопытные наркоманы вполне могут переборщить и перепутать. Захотелось эйфории, «улететь», что называется, повыше, вот и приняла от души…»

Но, поразмышляв, я убедилась, что принимать сейчас какие-то кардинальные решения и делать однозначные выводы преждевременно. Для начала стоит все же посетить Привольнова, пообщаться как с ним, так и с Милехиным, а уж потом решать, работать или нет.

Убедив себя в этом, я начала потихоньку готовиться к сегодняшнему вечеру.

* * *

Предсказание костей не замедлило осуществиться: вечеринка у Привольнова, по большому счету, разочаровала меня. Нет, не организацией или атмосферой – с этим как раз полный порядок. Алексей решил сделать торжество в чешско-баварско-средиземноморском духе. В качестве основного напитка он избрал бутылочное пиво «Богемия», недавно появившееся на тарасовском рынке и уже успевшее завоевать любовь ценителей. У Алексея были представлены все три сорта: светлое, темное и полутемное.

Закуски Привольнов также подобрал соответствующие. На столиках, расставленных по просторному залу, наличествовали разнообразные холодные закуски: оломоуцкие сырки, или «тваружки», как называют их сами чехи, будеевицкие сырные палочки и «утопенцы» с перчиком. Баварская подкопченная рыба соседствовала с мюнхенскими колбасками и бретцлами – особой немецкой выпечкой. Средиземноморская кухня представлена кольцами кальмаров в чесночном соусе и традиционными креветками. Не забыл Алексей и горячие блюда: колбаски-гриль, маринованные острые куриные крылышки и, конечно, жареные свиные ребрышки – все было невероятно вкусно.

Разумеется, Привольнову не пришлось возиться с готовкой: блюда можно было легко заказать в разных кафе и ресторанах города с доставкой на дом.

Привольнов-младший казался довольным. Он торжественно провозгласил начало пиршества, прочитав даже мини-лекцию на тему пива «Богемия» и закусок. Особенно он старался привлечь внимание женщин, описывая достоинства пива и предлагая им попробовать этот напиток. Надо отдать должное, пиво оказалось великолепным. Даже я, никогда не считавшая себя поклонницей этого напитка, с удовольствием его отведала. Остальные дамы, а их, кроме меня, было две, также остались довольны. Про мужчин и говорить нечего.

Одна из присутствующих женщин по имени Ирина была женой какого-то приятеля Алексея, которого я видела впервые. Другая работала вместе с ним в фирме господина Милехина в качестве бухгалтера. Звали ее Лариса, и лет ей было не более тридцати. Григорий Привольнов явился один и периодически бросал заинтересованные взгляды в мою сторону, в которых проскальзывало удивление и восхищение.

А расстроилась я из-за того, что главного «виновника» моего присутствия у Привольнова вечером там не оказалось: Владимир Петрович Милехин отсутствовал. Равно как и его молодая супруга.

Вначале я подумала, что он просто задерживается по делам, и не стала докучать расспросами. Но где-то в середине мероприятия все же не выдержала и подошла к хозяину, стоявшему у столика в углу комнаты со стаканом светлого пива в руках. Привольнов, видимо, понял, какой вопрос я хочу задать, потому что сразу же скороговоркой проговорил:

– Я звонил шефу, он пока недоступен, но, видимо, в дороге. Может быть, застрял в пробке. Обычное дело, не переживайте! Угощайтесь!

Я пожала плечами и пошла угощаться. Общение с незнакомыми женщинами не складывалось, в первую очередь по причине того, что они стояли вдвоем и активно обсуждали какие-то только им интересные вещи. Мужчины, сгрудившись, наперебой расхваливали сорта пива, пробуя их поочередно. Я села в уголке и от нечего делать стала перебирать стопку журналов на столике.

Неожиданно среди них оказался фотоальбом. Из любопытства открыв его, я обнаружила, что он содержит фотографии Алексея школьной поры. Я моментально узнала его – на снимках мелькал именно тот нескладный Леша, который и запечатлелся в моей памяти с времен юности.

Я видела его как в окружении одноклассников, так и в одиночестве. На одном Алексей, уже несколько повзрослевший, был изображен вместе с юной девочкой, на вид не старше тринадцати-четырнадцати лет, правда, довольно сильно накрашенной. Он держал руку на ее плече, а девушка, тесно прижавшись к нему, обнимала рукой за талию. На Олесю Милехину она была совсем не похожа.

Пролистав до конца альбом, я отложила его в сторону и снова поймала на себе пристальный взгляд Григория Привольнова. Он явно ждал приглашения подойти, и я слегка улыбнулась: я была не против пообщаться с Привольновым-старшим до приезда Милехина, в котором уже начала сильно сомневаться.

Григорий улыбнулся в ответ и двинулся ко мне. Он все же изменился сильнее своего младшего брата за эти годы. Конечно, тоже возмужал: теперь это не худощавый юноша с хвостиком русых волос, а солидный, широкоплечий мужчина, знающий себе цену. В жизни ему явно сопутствовал успех, во всяком случае, в социальном плане, и это было откровенно заметно как по его одежде, так и по уверенной манере держаться. Но в то же время черты лица и выражение оставались прежними, вполне узнаваемыми.

– Очень рад тебя видеть, Танюша, – произнес он, галантно склоняясь к моей руке и прикасаясь к ней губами. – Ты чудесно выглядишь. Правда, немного бледна, но это, я бы сказал, аристократическая бледность.

– Спасибо, Гришенька. Просто я только что переболела ангиной.

– Печально, печально, – качая головой, подхватил Привольнов, усаживаясь рядом. – Рад, что все обошлось. Как поживаешь, чем занимаешься?

– Думаю, что ты и сам в курсе того, чем занимаюсь, – продолжая улыбаться, сказала я. – Это же ты рекомендовал меня своему младшему брату в качестве частного детектива.

– Ну, ты уж прости, что я взял на себя такую смелость, – принялся извиняться Григорий. – Хотел как лучше…

– Ладно, расслабься! – махнула я рукой. – Я же не делаю тайны из своей профессии. Наоборот, это мой хлеб. Ты мне лучше скажи, что это за загадочный человек – Владимир Петрович Милехин? Я, собственно, пришла сюда в надежде поговорить с ним, а он, заказав расследование, что-то не торопится со мной познакомиться.

– Милехин – закрытый человек, непростой, хотя и не во всем – в некоторых вопросах он довольно предсказуем, – наморщив лоб, ответил Привольнов. – Но бог его знает, что у него в голове. Может, и впрямь не хочет лишний раз испытывать боль от расспросов о дочери. Переживал он, надо сказать, действительно здорово. Но это и понятно: он один растил Олесю. Она даже была для него своего рода смыслом жизни.