Лестница страха - Михаил Ежов

Смирнов бросил взгляд на труп. Покрытая коркой крови плоть, на груди — белая эмалированная миска. У него самого дома набор таких же. Запах испражнений, угадывающийся несмотря на ментол. Мухи, вьющиеся под потолком. Смирнов поискал глазами правую руку убитой. На ней была видна надпись, хотя разобрать буквы с такого расстояния было нельзя.

— Валер! — позвал следователь, обернувшись.

— Чего? — проговорил криминалист, входя.

— Чем он сделал надпись?

— Кисточкой.

— Какой?

— Не знаю. Волосков мы не нашли, но судя по тому, как легла кровь…

— Ты мне ничего об этом не сказал.

— Забыл. В отчете все будет.

— Значит, кисточку он принес и унес с собой?

Ратников кивнул:

— Никто из членов семьи не рисует. У парня есть набор для рисования, но убийца не стал бы забирать кисточку, если бы нашел ее в квартире. Все остальное он ведь оставил.

Смирнов остановил взгляд на луже крови. Она дотекла до противоположной стены, хотя большая ее часть впиталась в паркет. Вернее, ушла через щели между плашками.

— Ты сказал, наш псих хотел причинить женщине боль.

— Несомненно. Он пытал ее.

— Может, он хотел добиться какой-то информации? Она ведь работала юристом.

— Не думаю. Он снял скотч лишь однажды — после того, как она умерла. Он с ней не разговаривал. Во всяком случае, от нее реплик не требовалось.

— Тогда почему он вырезал язык после смерти? Она ведь уже не могла ничего почувствовать.

— Она закричала бы, если бы была жива.

— Это понятно. Я имею в виду, зачем его вообще вырезать?

Ратников устало пожал плечами:

— Да откуда я знаю? Наверное, это какой-нибудь символ. Так же, как надпись и миска с дерьмом. Мы можем забирать тело?

— Да.

Смирнов вышел из квартиры. Щелкнул зажигалкой. Поднес пламя к концу сигареты и сделал глубокий вдох. Дым обжег легкие, во рту появилось ощущение терпкости. Все портила только ментоловая мазь. Он достал платок и резким движением вытер ее, но это не помогло. Избавиться от нее можно, только вымывшись с мылом.

Дымин вышел на лестницу вслед за Смирновым.

— Мрак, да? — проговорил он кисло. — Мы это дело никогда не раскроем.

— Это как раз не факт, — возразил Смирнов.

— Не похоже на бытовуху.

— Слишком много… индивидуальности. Если это месть, мы найдем того, кто имел на жертву зуб. Она должна была кому-то очень крепко насолить, чтобы с ней сотворили подобное. Такие вещи в тайне не удержишь.

— Начать с работы?

Смирнов кивнул:

— Да, опросите коллег, клиентов, оппонентов — словом, всех, с кем она имела дело. И не только здесь, но и в Карелии.

Дымин недовольно засопел.

— Ничего, это не помешает, — сказал Смирнов, глубоко затянувшись и пожалев, что не может позволить себе выкурить еще одну. От этой осталась всего половина. — Пусть Жора поработает с соседями, родственниками и друзьями. Не пропускайте никого. Если она открыла убийце дверь, значит, знала его. Если он открыл ее сам, то либо имел ключ, либо мог его изготовить. То есть у него был доступ к одному из комплектов. Точно выясни, сколько их было. Наверняка один есть у дочери, а другой — у сына. Проверьте мужа дочери. И еще. Надо узнать, на кого записана квартира, есть ли завещание и так далее. Короче, отработайте мотив.

Дымин кивнул. Все это время он делал пометки в блокноте, хотя и так знал порядок при расследовании. И тем не менее каждый раз записывал то, что говорил Смирнов. То ли чтобы выслужиться, то ли из любви к порядку.

— Материалы мне нужны не позднее завтрашнего вечера.

Оперативник крякнул, но ничего не сказал. Смирнов смерил взглядом его плотную атлетическую фигуру. Широкие плечи, немного сутулая осанка боксера-любителя, короткая шея. Куртка-тренч цвета хаки и штаны-карго, в карманах которых Дымин таскал черт знает что: от зарядника для мобильного и до бутербродов, которые по утрам готовила ему его девчонка Лиза.

— Не затягивайте, — добавил Смирнов, хотя знал, что его оперативники зря терять времени не будут. — Это дело надо расследовать по горячим следам.

— Если парень притащился из Карелии…

— То он уже на пути домой, — кивнул Смирнов. — Но мы все равно можем проследить его перемещения. Запросите списки отбывших в Карелию.

— Что, все? — опешил Дымин.

— Да. Поезда, самолеты. Прикиньте, сколько ему нужно было времени, чтобы добраться отсюда до вокзалов и аэропорта. Получите примерное время, когда он мог покинуть город. Но акцент сделайте на питерском окружении.

Дымин кивнул с явным облегчением.

— Ладно, постараемся побыстрее.

На площадке появились помощники Ратникова. Они выносили на носилках упакованный в черный пластиковый мешок труп. Сам криминалист шагал следом с кожаным чемоданчиком в руке.

— Адье, парни! — махнул он, проходя мимо.

— Отчет на «мыло», — напомнил Смирнов.

— Да-да, — кивнул Ратников, вызывая лифт.

Носилки туда не помещались, так что его помощники двинулись по лестнице.

Следователь и оперативник проводили их взглядами.

— Заканчивайте здесь, — проговорил Смирнов, когда люди с носилками скрылись за поворотом лестницы. — До завтра все равно уже ничего не сделаешь. Опросите свидетелей — и по домам.

— А ты? — спросил Дымин.

— Я составлю полное досье на жертву. Сделаю сегодня несколько запросов. Раз она юрист, про нее многое должно быть известно. Потом объединим то, что я нарою, с тем, что выясните вы с Жорой. Может, что-нибудь и проклюнется.

Оперативник кивнул без особого энтузиазма. Смирнов выбросил окурок в пролет и застегнул куртку:

— Все, я — в отдел.

— Пока. — Дымин нырнул обратно в квартиру.

Следователь вызвал лифт. В полумраке лестничной площадки красный огонек кнопки напоминал глаз затаившегося в глубине механизма демона. Смирнов отвернулся, стараясь не смотреть. Борьба с курением была сущей ерундой, мелочью по сравнению с той войной, которую ему приходилось вести с самим собой, со своими страхами. С тех пор как умерла Кристина, он стал солдатом, целыми днями сражающимся с полчищами демонов. Все эти приборы, приспособления и устройства — какой синоним ни подбери, все указывали на одно и то же: затаившееся зло! Смирнов четыре года посещал психолога и знал, что его фобия не имеет логических оснований, и на самом деле гаджеты — просто набор металла, пластика и прочей ерунды, но ничего не мог с собой поделать. Стоило ему взглянуть на прибор, и он чувствовал таящуюся в его недрах пульсацию зла. Даже собственный мобильник вызывал у него отвращение и страх. По крайней мере раз в день Смирнов разбирал его, чтобы убедиться, что демона не существует. И каждый раз его отсутствие ни в чем его не убеждало. Зло просто спряталось. Но оно не дремлет. Оно следит и ждет удобного случая.