Моя шоколадная беби - Ольга Степнова

«Придет Сытов, пожалеет», – подумала она и тут увидела Сытова – со спины.

С каким-то чемоданом он уже подходил к машине. Сытова нагонял страшный мужик с головой, похожей на огромную голую шишку. В руках у мужика было... Это же такая штука, из которой по телеку...

– А-а-а! – истошно закричала Кэт и в нечеловечески длинном прыжке к Сытову налетела на выстрел.

Сытов услышал не выстрел. Он услышал, как кричит Кэт, и ринулся на крик. Она, согнувшись пополам, приземлилась на бок. Лобастый, отбросив обрез, кинулся бежать. Сытов оторвал ее руки от живота, ощутив под ладонями кровавое месиво.

– Сейчас, Кэт, – он содрал куртку, потом рубашку, стал перевязывать ей живот, отрывая от сорочки длинные лоскуты. Она морщилась, как ребенок, от боли.

– Все, Сытов, не надо, – попросила она, закрывая глаза.

Сытов почувствовал дикий, животный страх. Первый раз в жизни.

– Кэт! – заорал он. Она спокойно открыла глаза. – Не умирай, беби, – тихо попросил Сытов и заплакал.

– А я думала, ты не умеешь плакать, – улыбнулась Кэт и улетела в небытие.

« ...... да был ли клад-то?»

Сытов сидел в грязи и держал на руках Кэт.

«... погнался за химерой».

Сытов прижался к Кэт лицом.

«...а может, «родственник» был настоящим родственником, а домик с крестиком – наивным бабкиным рисунком?»

Он встал и понес Кэт к машине.

Когда идти оставалось несколько метров, где-то в пролеске раздался шум. Шум нарастал, приближался, и Сытов с ужасом понял, что это машина. Он даже услышал, как под колесами чавкает грязь и ломаются сухие, старые ветки. Наверное, это трактор с каким-нибудь деревенским увальнем за рулем. Сейчас пролесок расступится, увалень увидит, как Сытов несет на руках окровавленную девушку, а в нескольких метрах валяется обрез.

Сытова охватила паника.

Деревенский кретин наверняка не проедет мимо. Остановится, начнет расспрашивать: что случилось и кто они такие. Сытов хотел ринуться в кусты и укрыться там, но понял, что не успевает, он ничего не успевает – ни донести Кэт до машины, ни укрыться с нею в кустах.

Милиция, разбирательства, суд? Его в чем-нибудь да обвинят!

Он остановился и попытался нащупать у Катьки пульс. Пульса не было, а шум работающего мотора все приближался.

– Она все равно умерла, – громко сказал Сытов самому себе. – Она умерла, а мне еще жить да жить.

Он опустил Кэт на холодную землю.

– Извини, беби, – прошептал он и помчался к машине. На пути ему попался чемодан, который он прихватил из вагончика. Он отчаянно пнул его, тот раскрылся, и из его убогого чрева вывалились грязные рубашки, носки, еще какое-то тряпье и бутылки – много пустых бутылок.

– Она все равно умерла, – снова сказал себе Сы-тов в машине, рванул ручку скорости, газанул и с пробуксовкой сорвался с места.

Сытов гнал машину. Гнал с космической скоростью. Он уверял себя, что хочет разбиться. Но его реакции были до автоматизма точны и безошибочны. Мыслей не было, чувств не было, и, чтобы не сойти с ума, он вслух начал петь, на ходу сочиняя стихи и музыку:

В стране апельсиновых грез

Живет шоколадная беби,

Она затоскует до слез,

Услышав про белых медведей.

Не плачь, моя беби,

Я белых медведей

К тебе приведу,

Я белых медведей

У ног своей беби

Навек приручу.

И будет пасти моя беби

Белое стадо медведей...

На следующий день он вышел в эфир.