Наш грешный мир - Ольга Володарская

Когда Катя готовилась к последней (крайней, тьфу, тьфу) свадьбе, то видела, что Александр Глебович едва сдерживает свой скептицизм.

– Чем тебе не нравится Олег? – как-то спросила она.

– Он псих.

– Насмешил! Спокойнее человека я не встречала. Олег рассудительный, терпимый. Он всех мирит.

– Взорвется рано или поздно. И я надеюсь, его гнев будет направлен не на тебя.

– Пап, ты ошибаешься.

– Как и в прошлый раз? – хмыкнул папа.

– Не напоминай. Ты же обещал! – разозлилась Катя.

В прошлый раз она собиралась замуж за альфонса.

Ей тогда было двадцать семь, и она стала одной из первых жертв курортных соблазнителей – сладкоголосых турецких и египетских мачо, завлекающих в свои сети обеспеченных русских туристок, в надежде на законный брак и доступ к банковскому счету супруги. Катя тоже успела перевести своему Мустафе немалую сумму. На лечение больной мамы и развитие бизнеса, ага.

От афериста Катю избавил отец, как только поближе познакомился с женихом. Но Катя еще долго не могла забыть возлюбленного.

– Прости, дочка. Олег не пьет, так?

– Он ведет здоровый образ жизни.

– Потому что, как только «примет на грудь», становится агрессивным. В нем просыпается Халк. Знаешь ведь такого супергероя? Зеленый, большой, страшный.

– Что ты выдумываешь?

– Дочка, я очень хочу тебе счастья. Но Олег не тот, кто искупает тебя в нем.

– Посмотрим! – Она хотела уйти, но папа удержал.

– Я так хочу тебе счастья, что готов купить его…

– Тогда нужно было позволить мне выйти за Мустафу. И сейчас у тебя был бы очаровательный смуглый внук.

– Я подарю тебе бриллиант, приносящий удачу. Если смогу его заполучить.

– Что за ерунда? Ты же не веришь в талисманы.

– Милая, я готов поверить во что угодно, когда на кону твое счастье, – он обнял дочь. – Сейчас я расскажу тебе историю. Правдивую. О себе и… одной дивной женщине. Ее звали Элеонора. Она родилась в знатной семье. Но произошла революция, и девочка лишилась всего. В том числе матери. Ее воспитывали отец и мачеха. Отца, князя, репрессировали. Сама Лина едва выжила в блокаду. Тогда она потеряла все волосы и часть зубов. Исхудала до состояния скелета. Но когда я познакомился с ней, она все равно была невероятной. Такой природной красоты я не встречал никогда. Элеонора годилась мне в матери, но я готов был… Даже не идти за ней, а ползти. В ее доме собирались разные люди: и генералы, и партийные бонзы, звезды кино и театра, и мало кому известные композиторы, художники, поэты. Лина не любила посредственность, а талантливых и ярких людей привечала. К ученым она тоже благоволила. Так я и попал в поле ее зрения.

– Чем же она была так хороша? Всего лишь красива лицом?

– С лица воды не пить – народная мудрость. Если придираться, то у Лины были некрасивые уши. Просто бублики какие-то, а не уши! И морщинки имелись. И видно было, что зубы вставные. Но никто не мог с ней сравниться! Я как-то приехал утром. Нужно было кое-что передать. Час был ранний, я думал, мне не откроют. Но Лина впустила меня. Велела подождать в гостиной. Она едва встала с постели, однако за пять минут успела привести себя в порядок. Не накрасилась, но причесалась, уложив волосы волной, надела дивное домашнее платье и туфельки на каблуках. Эта женщина никому не позволяла застать себя врасплох. Она была так хороша!

– Но пять минут ей все же требовалось для того, чтобы причепуриться?

– Иногда десять. Но тогда она еще наносила стрелки и помаду.

– Почему у вас не получилось? Из-за мамы?

– Ты прости, дочка, но я буду откровенным… Если бы Элеонора позволила, я был бы с ней. И меня не удержали бы ни жена, ни пятеро детей. Но она меня не любила.

– А кого?..

– Не знаю. Мне иногда казалось, что своего сводного брата, Сергея Отрадова. А умерла она в одиночестве. Где-то на задворках Москвы.

Катя видела, как расстроили воспоминания отца – он едва не плакал.

– А что ты про счастливый камень говорил?

– Этот камень имеет свое имя – «Слава». Мало камней приносили столько удачи своим обладателям. Если добуду, расскажу тебе его историю. А она впечатляет.

– А какое отношение все это имеет к Элеоноре?

– Самое прямое. Она унаследовала эту реликвию.

И все. Больше ничего не сказал. Просто закрыл тему.

А за Олега Катя так и не вышла. Отец снова оказался прав. Жених проявлял все больше агрессии и в конце концов накинулся с кулаками на будущего свекра, когда тот сказал, что переписал завещание и Кате с мужем ничего не достанется. Александр Глебович спустя время признался, что подливал Олегу в сок водку, чтобы спровоцировать на эмоции.

– Катенька, я заждался! – вернул ее в реальность голос жениха. – И чай стынет.

– Иду, – откликнулась она.

Через несколько секунд Катя появилась в гостиной.

– Что это на тебе? – удивился Костя.

– Шорты, – закатив глаза, ответила Катя.

Такой наряд она позволяла себе только на отдыхе. Джинсовые шорты с рваными краями никак не соответствовали возрасту. Но, когда на платье обнаружилось пятно, Катя решительно сняла его, натянула пляжную одежду, собрала волосы в хвост и стерла стрелки. Пора перестать соответствовать папиному идеалу.

– А тебе идет. Выглядишь моложе.

Катя уселась на диван и взяла чашку. Сделав глоток, она констатировала:

– Холодный.

– Я же говорил, стынет.

– Не надо было разливать. Пусть бы в чайнике оставался.

– Ты не в настроении?

Она повела бровью и крикнула горничную. Когда та прибежала, велела заварить свежего чаю и принести бутерброды.

– Ты повздорила с Симоном?

– Вчера немного поцапались, – созналась Катерина.

– Из-за чего?

«Можно сказать, из-за тебя», – мысленно ответила она жениху. Но вслух ничего не сказала. Она вообще была не расположена к беседе. И не рада тому, что он… приперся! Другого слова не подберешь.

Катя включила телевизор и стала листать каналы. Как назло, ничего интересного не показывали.

– А вот и бутерброды, – воскликнул Костя, когда в дверях появилась Лидия. Пауза сильно затянулась, и жених испытывал неловкость. – С чем они у нас?

– У нас с сыром, – сквозь зубы прорычала Катя. Она не ела колбасу, потому что не любила, а рыбу и икру из-за появившейся совсем недавно непереносимости. Раньше лопала и ничего, а теперь на горшок неслась сразу после того, как переварит. Поэтому обычно употребляла булку с маслом и сыром. И Костя, как лучший друг (пардон, жених!), должен был уже это знать. – А чай где? – спросила она у Лиды.