Яд бессмертия - Нора Робертс

— Не больше, чем всем остальным? Ладно, пусть так. — Он шагнул к телефону.

— Что ты делаешь?

— Звоню ей.

— Среди ночи?

— Я знаю, который час. Но мне необходим ее совет, я собираюсь ему последовать, каким бы он ни оказался. Предлагаю тебе поступить так же.

Ева хотела возразить, но не нашла аргументов и бессильно уронила голову.

— Хорошо.

Погруженная в свои мысли, Ева не прислушивалась к тихой беседе Рорка с Мирой и недоуменно уставилась на него, когда он подошел к ней и протянул руку.

— Она уже едет. Ты спустишься?

— Да, конечно. Не собираюсь тебя обижать или сердить.

— Ты уже сделала то и другое, но это не главное. — Он заставил ее встать. — Запомни: я тебя никуда не отпущу! Если бы ты меня не любила, если бы я был тебе не нужен, тогда другое дело. Но ты любишь меня, нуждаешься во мне. Знаю, с этим тебе труднее всего смириться, но ты во мне нуждаешься.

Ничего не ответив, Ева последовала за ним вниз. Мира не заставила себя долго ждать. Она явилась с таким видом, словно заранее готовилась к вызову и совсем не ложилась спать. Спокойно поздоровавшись с Рорком, она внимательно посмотрела на Еву и села.

— Я бы выпила бренди, если не возражаете. Лейтенант, полагаю, составит мне компанию. — Пока Рорк наполнял бокалы. Мира огляделась. — Совершенно очаровательный дом. Здесь царит атмосфера счастья. — Она улыбнулась, склонив голову набок. — Вы изменили прическу, Ева? Вам очень идет.

Рорк, шедший к ним с подносом, остановился как вкопанный.

— Черт возьми, а я и не заметил! Что ты сделала со своими волосами?

Ева передернула плечами.

— Практически ничего, просто…

— Мужчины! — Мира пригубила бренди. — А мы мучаемся… Когда мой муж в очередной раз не замечает во мне перемену, он всегда говорит в свое оправдание, что обожает меня саму, а не мою прическу. И я, разумеется, делаю вид, будто ответ меня устраивает… А теперь к делу. Рассказывайте, Ева.

Ева повторила Мире все, что рассказала Рорку, но гораздо более холодно, собранно и отстранение: в ней снова проснулся полицейский.

— Что и говорить, тяжелая выдалась ночка! — Мири перевела взгляд на Рорка. — Досталось вам обоим. Но, как ни трудно в это поверить, теперь все поправится. Вы понимаете, Ева, что ваше сознание уже было готово воспринять правду?

— Кажется, да. Я заметила: воспоминания стали накатывать на меня все чаще после того, как… — Ева зажмурилась. — Несколько месяцев назад я приняла вызов. Семейная ссора. Я опоздала. Папаша наглотался «Зевса» и убил свою малышку-дочь еще до моего приезда. Я его прикончила — вы еще тогда проводили тестирование…

— Помню. А вы ведь в свое время могли разделить судьбу той девочки. Но вы выжили.

— Зато мой отец не выжил.

— И какое чувство вы в связи с этим испытываете?

— Как ни страшно в этом признаться, я испытываю радость. И замешательство: как же много во мне ненависти!

— Ева, ведь он вас бил, насиловал. Он был вашим отцом, с ним вы должны были бы чувствовать себя в безопасности. А вместо этого… Как же еще вам к этому относиться?

— Но с тех пор прошла целая вечность.

— Нет, это было только вчера, — покачала головой Мира. — Несколько часов назад.

— Вы правы… — Ева впилась взглядом в свой бокал, ей удалось сдержать слезы.

— Разве вы не признаете самообороны?

— Разумеется, признаю! Но я не просто оборонялась, я его убила. Он уже лежал мертвый, а я убивала его снова и снова. Это было… Слепая ненависть, неконтролируемая злоба. Я превратилась в зверя.

— Это он обращался с вами по-скотски. В зверя вас превратил он. Да-да! — Мира не дала Еве перебить ее. — Он не просто украл у вас детство, невинность — он лишил вас человеческого облика. Для личности, способной на поступки, которые совершал в отношении вас отец, существуют специальные определения. Но, говоря попросту, он был чудовищем.

Ева посмотрела на Рорка, отвела взгляд.

— Он отнял у вас свободу, право выбора, пометил вас скотским клеймом, осквернил. — Мира говорила спокойно и странно холодно. — Для него вы не были человеком; если бы ситуация не изменилась, вы бы так и остались животным, а то бы и вовсе не выжили. Но, сбежав, вы создали себя заново. Кто вы теперь, Ева?

— Полицейский.

Мира улыбнулась: другого ответа она не ожидала.

— А еще?

— Человек, — пожала плечами Ева.

— Ответственная личность?

— Да.

— Способная на дружбу, преданность, сострадание, юмор. На любовь.

Ева снова покосилась на Рорка.

— Да, но…

— А ребенком вы были на все это способны?

— Нет. Та девочка.., то есть я, боялась любых чувств. Согласна, я изменилась. — Ева прижала пальцы к виску. Как ни странно, головная боль стала слабеть. — Я превратила себя в более-менее достойное человеческое существо, но это не отменяет факта убийства. А за убийством неумолимо идет расследование.

Мира приподняла бровь.

— Разумеется, вы можете провести расследование, если для вас важно узнать, кем был ваш отец. Вам это важно?

— Нет, мне на это наплевать. Но процедура требует…

— Простите, что перебиваю. — Мира подняла руку. — Вам хочется, чтобы было проведено расследование гибели этого человека от руки восьмилетнего ребенка?

— Таковы правила, — упрямо заявила Ева. — Согласно правилам я подлежу автоматическому отстранению от служебных обязанностей, пока следственная бригада не придет к устраивающему ее выводу. Кроме того… Думаю, мне стоит повременить с осуществлением личных планов, пока ситуация не будет разрешена.

Мира бросила на Рорка предостерегающий взгляд, и он постарался взять себя в руки, хотя это было очень нелегко.

— Какое разрешение ситуации вы подразумеваете? — спросила Мира. — Мне не пристало учить вас профессии, лейтенант, но ведь речь идет о происшествии, имевшем место примерно двадцать два года назад.

— Нет, вчера! — Еве доставляло противоестественное удовольствие бить Миру ее же оружием. — Вы же сами сказали, что это произошло час назад.

— Если верить эмоциям, то да, — невозмутимо согласилась Мира. — Но на деле, то есть и по закону, — больше двух десятков лет назад. Нет ни тела, ни вещественных доказательств, которые можно бы было подвергнуть изучению. Разумеется, остались данные о том, в каком вы были состоянии, когда вас нашли: о следах жестокого обращения и надругательств, о недоедании, запущенности, травмированной психике. Теперь к этому добавляются ваши воспоминания. Надеюсь, вы не собираетесь на допросе изменять свои показания?