Стриптиз Жар-птицы - Дарья Донцова

– Особое внимание обрати на вопрос,который отмечен флажком треугольного цвета, – бухтел милиционер.

Я подавила рвущийся наружу смех. Вот вам новыйперл: флажок треугольного цвета.

– Че это ваще такое? –поинтересовалась Олеся.

– Из центра прислали, – вздохнулГлеб, – опросный лист для выяснения преступных наклонностей.

– Прикольно, – захихикалаФилимонова. – Ну и вопросики! Дурдом!

– Чего непонятного? – начал терятьтерпение мент. – Уже сказал, против правильного ответа поставь крестикомгалочки.

– А тут все неправильные! –возмутилась Олеся.

– Почему? – удивился Глеб.

– «Если вас на улице толкнул прохожий, товы… – прочитала вслух задание Олеся, – а) извинитесь; б) пройдетемимо; в) скажете: «Ничего. Мне не больно».

– Ну и что? Пометь, как ты поступишь.Легче и не придумать!

– Я ему в ответ по носу вколочу, –заявила Олеся. – Но тут такой вариант не предусмотрен. Можно я оставлюпустую клеточку?

– Нельзя! – запретил Грибков. –Тогда анкету посчитают испорченной, и мне влетит. Ищи вариант, которыйподойдет.

– Извиняться я не стану, –забормотала Олеся. – На хрен перед козлом, который на тебя налетел,расшаркиваться! И болтать с ним ни к чему. Ладно, пройду мимо!

– Вот видишь, – менторски кивнулГлеб, – если подумать, все получится.

Олеся засопела, в кабинете повисла тишина,прерываемая лишь шуршанием. Пока девушка мучилась с опросником, Грибков вновьвзялся за изучение прессы.

– Все! – объявила девица.

– Теперь о деле, – сурово заявилГлеб Сергеевич. – Поступило заявление из клиники, где ты проходишьпрактику, овладеваешь благородной профессией медсестры. Жалоба! Плохо,Филимонова, опять ты за старое взялась!

– Вы че, Глеб Сергеевич, – заныладевчонка, – я теперь даже не гляжу на травку! Бульбулятор давно выкинула,косяки не забиваю. Уже не малолетка! Я хорошо учусь, планирую потом вмедицинский институт попасть, хочу кардиохирургом стать. С прошлой компашкой япорвала! Вы же в курсе, их всех пересажали, а я благодаря вам за ум взялась.

– Да уж, – крякнул Грибков, –выпила ты у меня немало крови!

– Простите, Глеб Сергеевич, дурой была.Но теперь завязала!

– А заявленьице о твоем плохом поведениипоступило.

– И чего в нем?

Участковый вынул лист бумаги, откашлялся иголосом диктора программы «Время» начал озвучивать текст:

– «В клинике после тяжелой,продолжительной болезни скончался пациент Николаев А.Б. Старшая медсестраКовалева Е.С. велела практикантке Филимоновой О.И. подготовить тело умершего котправке в морг. Но через пять минут к Ковалевой Е.С. подошла вдова трупа НиколаеваА.Б. и попросила попрощаться с умершим в палате. Учитывая факт, что трупНиколаев А.Б. занимал отдельную палату, без соседей, Ковалева Е.С. вошла вположение жены трупа и отвела родственницу в нужное помещение. Войдя в палату,вдова сначала закричала, а потом упала в обморок. Умерший труп Николаев А.Б.сидел на полностью оплаченной койке в пижаме, опираясь спиной на три подушки,на носу у него имелись очки, на одеяле лежала газета, у стены работалтелевизор, у окна, хамски улыбаясь, стояла практикантка Филимонова О.И. КогдаКовалева Е.С. спросила, по какой причине тело находится в подобной позе,Филимонова О.И. ответила: «Я спросила у вас, что надо сделать перед отправкойтела в морг, а вы ответили: «Приведи его в максимально естественный вид». А посколькутруп Николаев А.Б. всегда смотрел телик и листал газету, я выполнила ваш приказс аккуратностью». Просим вас принять меры в отношении…» Ну, дальше неинтересно.Филимонова!

– А? – очнулась девчонка. –Чего?

– И как тебе подобное в головупришло? – с возмущением спросил Грибков.

– Мне велели мертвяка в естественный видпривести, я все и выполнила, – заморгала нахалка. – Надо же, сначалаприказывают, а потом заявы строчат…

– Хулиганка, – возмутился ГлебСергеевич.

– Че я вечно плохая? – Олесяпопыталась пустить слезу. – Учусь замечательно. На оценки гляньте – однипятерки. Говорила уже, я хочу в институт попасть. На кардиохирурга.Представляете, Глеб Сергеевич, приключится с вами инфаркт, привезут вас воперационную на шунтирование, наркоз подготовят, к столу привяжут, и тут явыхожу: «Здрассти, Глеб Сергеевич, ща вас здоровеньким сделаю».

Грибков перекрестился.

– Упаси господи, я сразу умру! Надеюсьникогда с тобой в больнице не встретиться!

Олеся оттопырила нижнюю губу.

– Да это все Жанка Бирк. Ее идея! Нутипа… мы шутканули. В свободное время.

– Слушай внимательно, – процедилГрибков, – еще одна подобная хохмочка, и не я тебя в операционной увижу, аты меня из КПЗ, куда за глумление над телом угодишь. Значит, так! Беседу я стобой провел?

– Ага, – закивала Филимонова.

– Впредь, если на работе нечемзаниматься, пойди и помой полы.

– Угу.

– Имей в виду, завтра тебе старшаямедсестра неожиданную проверку устроит.

– Ага.

– И будешь ходить сюда напрофилактические беседы.

– Ну… не надо!

– Надо! – Грибков стукнул кулаком постолу. – Один раз в неделю, по четвергам и вторникам.

Я прикусила нижнюю губу. Грибков неподражаем!«Один раз в неделю, по четвергам и вторникам». Потрясающе!

– Йес! – подскочила Олеся и ринуласьк двери. – Спасибо, я все поняла! Непременно! Вы мой учитель!

Дверь хлопнула о косяк, Грибков вытер пот солба и пожаловался в пространство:

– Лучше ночное задержание провести, чем ссовременной молодежью беседовать. Че у них на уме? Разврат и глупость. Я в еегоды о работе думал!

Следовало бы напомнить возмущенному менту обего адюльтере с Расторгуевой, но я не стала тратить времени зря, вернула ящикна место и пошла к выходу.

– Уже все? – обрадовался Глеб.

– Голова заболела, – на ходуответила я. – Приму таблетку, подышу свежим воздухом и непременно вернусь.Чуть позднее.

Филимонова бойко шагала по улице.