Ангард! - Наталья Андреева

– Ваши судьи не фехтовальщики, – сердито сказал Аркадий Иванович.

– Зато они судьи. Хорошо. Перейдем к следующему. Вот Петр Воловой. – Алексей указал на того, кто стоял по правую руку от Евгения Рощина. – Он мог?

– Выиграть у Рощина? Мог. Петя мог. Не всегда, но… мог! Грамотный фехтовальщик. Без огонька, но… грамотный.

– Значит, это вы допускаете? Представим на миг, что они сошлись…

– Ну, Петя сразу же начал бы отступать, – задумчиво сказал старый тренер. – Как я его учил. В расчете на ремиз. На сдвоенный укол.

– Сдвоенный укол? То есть попали бы оба? А это интересно!

– Не интересно, потому что в данном случае тактика не принесла бы успеха. Ведь это была дуэль. Нужен один удар, и точный. Петя не глуп. Конечно, он попытался бы сменить тактику. Но Рощин-то великий импровизатор! Разумеется, он его поймал на контратаке!

Аркадий Иванович говорил так, будто заколот был Воловой, а не Рощин. Но случилось-то наоборот!

– Но теоретически вы допускаете…

– Теоретически, – вздохнул Аркадий Иванович. И повторил: – Теоретически… Я слышал, у Пети была серьезная травма позвоночника. И нога по кускам собрана… Замечательный человек! Жаль. Искренне жаль. Это он помог мне с ремонтом. Хотя я отказывался. Петя не хотел развала четверки. Но что он мог сделать? Я очень любил Петю Волового. Доброй души человек. Это для меня удар.

– И для меня… Жаль, что он-то как раз на сто процентов не мог драться на дуэли с Рощиным. Его в это же время убили… Остался последний. Самарин. Что вы скажете о Самарине, Аркадий Иванович?

Алексей замер в ожидании ответа. Честно сказать, он надеялся…

– Нет, – покачал головой старый тренер. – Рома Самарин для фехтования был безнадежен. Получше Белкина, но… Но этого мало, чтобы выиграть у Рощина.

– Одну-единственную схватку, Аркадий Иванович? – Алексей словно конфетку выпрашивал у старика.

– Нет, – повторил тот. – Ну что вы хотите! Его знаменитый замах! Такой корявый! Отвратительно! Чтобы все видели: иду атаковать! Он и колоть-то боялся. Все финтил, финтил. В отступлении, конечно, мастер. Попробуй его достань! Но нанести удар настолько точный… Кстати, куда он попал? Убийца?

– В горло. Шпага проткнула горло.

– В горло?! – Ох, как удивился Аркадий Иванович!

Алексей не понял, в чем дело. И повторил:

– Да. В горло. А что такое? Почему вы так разволновались?

– Видите ли, при фехтовании шпагой засчитываются удары в любую часть тела. В туловище, в руку, в ногу. Кроме головы и незащищенной шеи. Туда колоть нельзя. Этим ударам никого из четверых не учили.

– Этим ударам? Этим, то есть каким?

– Такой удар называется «внутренним», – пояснил Аркадий Иванович. – Снизу и в горло. Старая школа. Я даже не знаю, остались ли ее представители. Это не спортивное фехтование. Так дрались на дуэлях и в действующей армии. Веке этак в позапрошлом. Когда целью было поразить противника насмерть.

– А это уже интересно!

– Ничего интересного.

Старик надолго замолчал. Алексей вдруг понял:

– А вы ведь что-то от меня скрываете, Аркадий Иванович. Вы давно не были в зале для фехтования?

– Давно. И даже по телевизору не смотрю.

– Ой ли?

– Я стар. Какой из меня фехтовальщик? Шпагу в руке не удержу. Да и фехтование сейчас не то. Что было раньше? Фехтовальная фраза у шпажистов могла длиться несколько минут. Поединок заканчивался со счетом небольшим. А сейчас? Правила изменились. Видите ли, зрителям скучно! Им надо зрелище. Искусство никого не интересует. Раз, два и готово! Крики, наскоки какие-то бешеные. Где красота? Где тонкое мастерство?

– Значит, все-таки смотрите телевизор-то? Раз знаете, что правила изменили?

Старик нахмурился. Потом махнул рукой:

– Куда все идет? В наше время был спорт, а сейчас драка. Зрелище, на котором можно деньги заработать. Деньги, кругом только деньги. Бои за деньги. Тотализатор, безумные ставки. Боксеры стали драться за деньги. Каратисты. И…

– И фехтовальщики, – закончил фразу Алексей.

– Я вам ничего не говорил! – замахал руками старик. – Ничего!

– Ну Аркадий Иванович! Фехтование разве не зрелище? Зрелище! Если снять маски, снять колеты. И организовать тотализатор. А?

– Ничего не знаю! Уходите!

– Аркадий Иванович…

– Мне лекарство надо принимать! Ко мне сейчас медсестра придет!

Алексей поднялся, взял фотографию в рамке и, пристраивая ее обратно на стену, словно бы между делом сказал:

– У Евгения Рощина остался сын. Тоже Евгений. Не знаю уж, Рощин ли или Лепаш. И какое отчество в метрике записано. Но – похож! Очень. Ему сейчас семнадцать. Красивый парень. Высокий.

Старик молчал.

– Я видел его вчера. Женю-младшего. Пришел с тренировки. Фехтованием занимается, как и его отец…

Он повесил фотографию на стену и обернулся. Лицо Аркадия Ивановича было странным. Тот напряженно о чем-то раздумывал. Но по-прежнему молчал.

– Ну что ж… – вздохнул Алексей. – Спасибо вам за содержательную беседу. За интересный рассказ…

Он тянул время. Старик молчал.

– До свидания, Аркадий Иванович. – Алексей Леонидов направился к дверям. Он все еще ждал. И дождался.

– Погодите, – остановил его старый тренер. – А он хороший фехтовальщик, Рощинмладший?

Алексей обернулся:

– Вроде как тренер сказал ему, что он лучше всех.

– Еще бы! Отец-то каков был!

– Он, похоже, не знает, кто его отец.

– А Рита? Она почему скрывала? От меня, почему?

– Я полагаю, не хотела вас волновать. Вот если бы вы узнали, что Рощин бросил ее с ребенком, а? Вызвали бы его на дуэль? Аркадий Иванович?

– Не знаю, – сердито сказал старик. И не удержался: – Каков подлец! Я всегда это знал! – И задумчиво: – Должно быть, Рощинмладший ходит в тот же фехтовальный клуб, что и его отец…

– Должно быть, – согласился Алексей. – Куда же еще?

– Там сейчас тренером мой ученик. – Аркадий Иванович тяжело вздохнул.

– Вы что-то знаете? – спросил Алексей. – Поверьте, я ничего не буду выяснять про бои без правил. Я даже не в милиции работаю. Работал когда-то, а сейчас – начальник службы безопасности Петра Волового.

– Что ж не спасли? – усмехнулся старик.

– Потому что не знал о фильме, на который Петр Андреевич дал Рощину деньги. Не знал о его увлечении фехтованием. Я подключился к расследованию как частное лицо. Протоколов не составляю, полномочий не имею. Так что, Аркадий Иванович?