Тайна Розенкрейцеров - Виталий Гладкий

Испуганный слуга, истолковав жестикуляцию алхимика, как должно, смиренно кивнул и вышел. Ротгер наблюдал эту картину со смешанным чувством любопытства и удовлетворения. Знал бы Теофраст, как этот умный и смелый до безумия увечный мазур[47]дерется на ножах…

– В принципе, вычислить шпиона не так уж и сложно, – сказал Парацельс, наливая себе вина. – Если только я не ошибаюсь.

– У тебя есть план?

– Скоре, предположение.

Алхимик с видимым удовольствием присосался к кубку.

– И в чем оно заключается? – нетерпеливо спросил рыцарь.

– Тебе известно, что самое главное в работе шпиона?

– Что?

Ротгер тупо уставился на брата по вере.

– Доставить вовремя полученную во вражеском стане информацию.

– Возможно, – с сомнением сказал рыцарь, который пока не понимал, куда клонит Теофраст.

– Не возможно, а точно. Это значит, что наш змей подколодный должен как-то связываться с внешним миром. Гонец отпадает – все дороги перекрыты нашими конными отрядами. Да и чересчур наглядно. К тому же, отправлять гонцов имею право только два человека в нашей маленькой колонии – ты и приор.

– Но предатель мог прятать сообщение в тайнике за стенами монастыря. Ведь днем мы не контролируем постоянное движение между обителью и нашим скромным фортом. Не исключено, что тот, кто в меня стрелял, как раз и был связным, который пришел за тем, что ему оставил шпион.

– Вряд ли он избрал бы такой ненадежный способ. Здесь много случайностей.

– Каких именно?

– Об одной я уже говорил. Гонец может попасть в руки нашей стражи.

– Ну, это как сказать. Весь лес сетью не накроешь.

– Тоже верно. Есть и вторая неприятная особенность, связанная с передачей сообщения через третьи руки. Мне донесли, – а тебе это известно давно, хотя ты почему-то ничего мне об этом не говоришь – что за монастырем и крепостью кто-то постоянно наблюдает. Этот «кто-то» невидим и вездесущ. Я не ошибаюсь?

– Все точно, – угрюмо кивнул Ротгер. – Какая-то неуловимая сволочь все время шныряет по окрестностям, при этом никак себя не обнаруживая и почти не оставляя следов. Но мои следопыты определили, что этот человек невысокого роста, малого веса, плавает в воде и под водой, словно рыба, и лазает по деревьям, как обезьяна. Лошадью он не пользуется, далеко от монастыря не уходит. Возможно, он не один.

– Интересно, как так получается, что об этом я узнаю от других?

– Не хотелось смущать твой дух, потому что столь неприятное сообщение могло помешать твоей работе.

– Резонно, – согласился Теофраст. – И каков твой вывод?

– Соглядатай из местных. Он отлично знает окрестные леса.

– Правильно. Значит, никакого отношения к нашему шпиону он не имеет.

– Скорее всего, – глубокомысленно кивнул Ротгер. – Иначе он держал бы где-нибудь поблизости лошадь.

– Именно так – поблизости! Потому что ее может задрать медведь, коих в этих лесах пропасть, могут сожрать волки или умыкнуть разбойники.

– И каким образом тогда шпион связывается со своими хозяевами?

– Очень просто…

Теофраст принял эффектную позу и закончил свою мысль:

– С помощью голубиной почты!

– Но это исключается!

– В этом мире ничего невозможного нет. Уж поверь мне на слово. Но я хотел бы послушать твои доводы.

– За почтовыми голубями следит мой доверенный человек, птицы все на счету, так что пропажа хотя бы одной сразу станет мне известна. Нет, ты ошибаешься.

– Отнюдь. Разве в монастыре существует лишь одна голубятня?

– Это я как-то выпустил из виду… Не помню, не знаю…

Ротгер выглядел растерянным.

– Нужно проверить, – сказал с нотками превосходства в голосе Теофраст. – Я могу поклясться спасением своей души, что почтовые голуби есть еще где-то. Чердаков и разных укромных мест в монастыре хватает.

– Пойду, распоряжусь, чтобы эту дыру обыскали от подвалов до крыш! – подхватился Ротгер.

– А вот это как раз и не нужно делать, – остановил его алхимик.

– Почему?

– Поспешишь – людей насмешишь.

– Я не понимаю тебя…

– Твои дуболомы, конечно, могут найти тайную голубятню. Но прожженный хитрец, ее хозяин, уверен, минует все ловушки. И мы ничего никому не докажем. Разве что лишим его на некоторое время связи. А это для нас не играет никакой роли, потому что мы просто обязаны как можно скорее обезвредить преступную руку, готовую вонзить нам нож в спину.

– Что ты предлагаешь?

– У тебя есть хорошие стрелки из лука?

– Все мои кнехты стреляют отменно, – с вызовом ответил рыцарь. – Я немало потратил времени и сил, чтобы научить своих вассалов обращаться с луком и арбалетом так же легко и непринужденно, как они спят, едят и дышат. Зато теперь могу гордиться их успехами.

– Нужны настоящие специалисты, великие мастера этого дела, которые стреляют, как герой английских баллад разбойник Робин Гуд.

– И такие есть… пять-шесть человек.

– Пусть следят за воздухом. Днем и ночью, посменно. И чтобы тетива лука была натянута, стрела наготове, а в глазах должен светиться азарт. Понятно?

– Понятно. Я пообещаю им хорошую награду. Ты хочешь, чтобы они сбили почтового голубя, отправленного без моего ведома.

– Угадал. Пусть замечают, откуда он вылетит, и бьют без лишнего шума и не сразу, а когда голубь уйдет с поля зрения того, кто его выпустил. Нам нужно перехватывать сообщение шпиона, чтобы узнать, какое у него задание и что замыслили иезуиты или кто там его сюда заслал. Это важнее, нежели поимка самого шпиона.

– Хочешь оставить его на свободе, чтобы он по-прежнему делал свое черное дело? Ну, это уже чересчур…

– Кто предупрежден, тот вооружен. Это первое. И второе – кто может дать гарантии, что шпион только один? Если он из ордена иезуитов, то можно не сомневаться, что у этого мерзавца есть и глубоко законспирированный резерв – дублер, который начнет работать сразу же, как только мы схватим его товарища.

– Под пыткой он нам все расскажет, в том числе и про своего напарника.

– Считать врага глупее себя – большое заблуждение, брат Ротгер. Если их тут двое или даже трое, я уверен, что они не знают о существовании друг друга. Так что никакие пытки не помогут установить истину. Лучше держать действующего шпиона под контролем, по возможности не спуская с него глаз. Главное вычислить его.