Псевдоним для героя - Андрей Кивинов

– Нет. Но можно купить. На деньги, которые у тебя есть, пока ты Бетон.

Генка снова застонал. Шурик вышел из комнаты. За дверьми стояла взволнованная Тамара, держа в руках тазик со льдом.

– Ну, как там, Геночка?

– Плохо… Злой.

– Сашенька, – с мольбой посмотрела на Шурика Тамара, – ты объясни ему, что я не знала.

– Что не знала?

– Когда в протоколе расписывалась. Они ведь меня обманули, сказали, чистая формальность, Геночке за это ничего не будет. А оно вон как вышло нехорошо. Мне так неудобно теперь. Может, льда еще надо?

– Льда не надо, сгоняй за водкой лучше. Плохо человеку.

– Бегу! Какой брать?

– Подороже.

– Да, да… Сашенька, ты объясни Геночке, не забудь.

– Объясню.

Тамара поставила на пол тазик и резвой горлицей полетела в магазин.

– Не человек кормит имя, но имя человека, – философски отметил про себя Шурик, глядя ей вслед, – вернее, поит. А также одевает, обувает, но иногда бьет в морду.

* * *

Крендель откупорил бутылку абсента, выдернув пробку зубами. Выпил половину прямо из горлышка.

– Будешь? – предложил Камаеву.

– При исполнении, – отказался эстонец. Алексей Максимович допил абсент и швырнул бутылку под стол.

Расслабиться было необходимо, на трезвую голову можно спороть горячку. Не каждое утро тебя встречает противотанковой гранатой.

– Какие есть мысли? – чуть успокоившись, обратился Крендель к своему спасителю.

– Это Бетон. Однозначно. Больше некому.

– А лазаревские?

– Те давно угомонились. Я встречался с ними, они тоже думают, что Лазаря замочил Бетон. Помнишь, что Челюсть говорил?

– Ну?

– Бетон грозился тебя взорвать. А после вчерашней истории сам Бог велел.

– Э, ты поосторожней… Бог велел. – Ну, я в смысле…

– При чем здесь я? Его менты обидели, пускай их бы и взрывал.

– Элементарно, босс. По чьей просьбе Бетона окучила ментовка, а? Вы думаете, они не могли донести эту информацию до его ушей? Случайно или не случайно…

– Скоты менторогие…

– Скорее второе. Они натравили Бетона на нас, а им дали команду сверху. Вот и весь ответ.

– Я замочу этого ублюдочного Бетона! Собственными руками!

Крендель в настоящую секунду походил на Адольфа Гитлера, кричавшего: «Я не пущу русских в Европу!»

– Это легче сказать, чем сделать. Бетон залег на дно, убить его не так просто, много было желающих. Он профи, хоть и безбашенный, – как всегда спокойно ответил Алик.

– У нас тоже есть профи! – не успокаивался Алексей Максимович. – Я сам профи!

– Вы потеряли квалификацию, босс. Не будем горячиться. Как говорят у нас в Эстонии, на каждого мудреца хватит девять грамм свинца.

– Как он мог заложить гранату? Кругом охрана!

– Я предупреждал, что нельзя покупать охранникам в будку телевизор. И тем более подключать эротический канал. Территорию Бетон, похоже, обследовал загодя, а поставить растяжку – дело трех минут.

– Всю сегодняшнюю смену уволить к чертовой матери! Небось менты бывшие?

– Контрразведка.

– Вот из-за таких засранцев Союз и развалился! Вместо того чтоб демократов душить, они шлюх смотрели! Уволить!

Камаев сделал пометку.

– Что ты предлагаешь? Терпеть эту гниду? – Буров сверкнул контактной линзой.

– У меня есть план. Надо забить Бетону стрелку и поговорить.

– Не о чем мне с этим козлом разговаривать. Почему его нельзя просто замочить, как все нормальные люди делают?

– Чтобы замочить, его надо сперва найти. А на стрелку он приедет.

– Ты уверен?

– Смотря как приглашать. На стрелке спросим, что он хочет, поторгуемся, а не получится добазариться…

– На стрелках нельзя стрелять, забыл? Если он пробиток, то мы не пробитки, и что такое честь и совесть – хорошо знаем.

– Можно и не стрелять. Гранатами забросаем. А о чести не беспокойтесь, босс. Вам за нее прибавку не платят. Лучше будет, если Бетон смотрящим станет?

Крендель поморщился от такой перспективы, автоматически сложив из пальцев пару кукишей.

– А вы при нем холуем бегать будете, – продолжал убеждать Камаев. – Пивко или коксик ему таскать.

– Ладно, действуй… Подготовимся. Сколько у Бетона людей?

– Думаю, не больше тридцати стволов.

– Не уверен – не забивай… Сам кричал, что с Бетоном шутить нельзя.

– Я договорюсь с лазаревскими, они дадут нам в помощь своих людей.

– Хорошо. Когда и где?

– Через два дня. На берегу Блуды, возле старого моста. Лучше места не найти. Там и людей спрятать можно, и разбежаться в случае заварушки.

Алексей Михайлович достал из стола карту города, нашел нужное место.

– Годится… Стой-ка… А как мы ему забьем стрелку, если не знаем, где он дохнет? Эстонец на секунду задумался.

– Челюсть! Он же разговаривал с ним! У журналюги! А журналюга – человек Бетона. Через него стрелку и забьем. Сейчас.

Камаев по памяти набрал номер на своем мобильнике.

– Челюсть?! Гну! Где журналюга живет, к которому ты ползал? Так… А телефон есть? Погоди, пишу… А звать его как? Какой труп? Я спрашиваю, как его по жизни звать? Саша? Все, по-кеда.

Алик щелкнул авторучкой.

– Идиот… Вот телефон, можно звонить. Сами будете?

– Звони ты, я выпивши…

– Хорошо, – помощник Кренделя вновь набрал номер. – Алло! Это Саша? Молодой человек, передайте Бетону, виноват, Геннадию, что с ним хочет встретиться один человек. В пятницу, на берегу Блуды, возле старого моста. В девять вечера… Очень авторитетный человек… Ну хорошо, хорошо, Алексей Максимович Буров, если это так важно. Предприниматель. У него есть деловое предложение. Это не телефонный ба… разговор. Мы очень надеемся. Если Бетон не

Приедет, у него будут проблемы, возможно, серьезные. Передадите?.. Вот и прекрасно. Камаев убрал трубку в пиджак.

– Зачем ты ему пригрозил? – спросил Крендель.

– Может, я должен был извиниться? За то, что гранату заметил. Кстати, до пятницы я рекомендую не покидать дом.

– А если он не приедет?

– Приедет… Я ведь вежливо попросил…