Мертвецы - Чарли Уильямс

Мэнди потянула одну из навесных дверей. Та заржавела как последняя блядь и не поднималась больше, чем на пару дюймов. Я как следует ее дернул, и она открылась достаточно, чтобы мы смогли пролезть внутрь. В гараже ничего не было, если не считать старого мотора на полу. Похоже, от «Ровера». Мы уселись в углу на пыльном полу. Здоровой рукой она достала из рюкзака трусики и пачку сигарет. Я раньше не замечал, что у нее с собой рюкзак. Особо тяжелым он не выглядел. Ровно настолько тяжелый, чтобы деваха с одной здоровой рукой могла его поднять. Она приложила трусики к своему сломанному носу и протянула сигареты. Я прикурил две и отдал одну ей. Трусики были розовые с черными точечками и кружевом по краям. Я на них только посмотрел, и у меня тут же между ног все начало оживать. Но потом опять успокоилось, когда трусики начали пропитываться кровью.

– Ну, – сказал она, как будто мы сидели за послеобеденным чаем с плюшками.

– Что – ну?

– Ты спрашивал, почему я тебя вчера ударила по голове.

– Ну да. – Я все еще наполовину спал, если честно. Я потер лицо, чтобы немного прийти в себя. – И раз уж мы об этом заговорили, расскажи, почему ты меня до смерти напугала, когда я сидел в своей машине.

– Это не твоя машина. Ты водишь «Капри».

– Ну, эт да. Это машина Финни. – Я и думать забыл про Финни. Он не такой чувак, чтобы долго о нем думать. Даже когда он признается, что убил твою жену и упоминает при этом, что она спала с другим мужиком. Да, меня это парило. Но слишком долго об этом думать я не мог. У меня было до хуя других дел. А что было, то было, так, нет? Но куда он подевался?

– К тому же я только хотела тебя разбудить, – сказала она. – Я сидела через дорогу, в парке, сидела, думала. Про нас. Про моих братьев. Про себя. Я рано из дома вышла, пока братья не проснулись. Пока вообще все еще спят. Я… – Она посмотрела на рюкзак, который лежал рядом с ней на бетонном полу. – Я собиралась свалить, Блэйк.

– Свалить? Куда? – спросил я, в голове опять случился какой-то спазм. Но только спазм. На него можно с легкостью забить.

– Куда угодно. Из Мэнджела. Подальше отсюда, куда глаза глядят. На другую сторону земного шара, если не врут и Земля действительно круглая, а не плоская. – Она посмотрела на меня. Нет, не так. Она не пыталась мне что-то сказать взглядом, для этого ведь обычно смотрят. Нет, она просто взглянула. Чтобы понять, что я думаю.

Я тоже на нее посмотрел, типа, извини, но ничего я не думаю.

Она закрыла глаза и продолжала:

– В общем, я увидела, что ты вырубился в машине, и попыталась тебя разбудить, вот и все. Норберт Грин – не то место, где стоит спать в машине. Особенно ребятам вроде тебя, у которых проблемы с местными.

Мы чуток посидели молча. Черный кошак подошел к приоткрытой двери, принюхался к нам и ушел, продемонстрировав маленькое круглое очко.

У Мэнди перестала идти кровь из носа, хотя выглядел он все равно отвратно. Она выкинула трусики и начала вытирать нос платком.

– Я вроде собиралась тебе сказать, почему огрела тебя вчера по голове.

– Ага. Знаешь, нечестно нападать на человека сзади.

– Это не считается. Я же девушка.

– Считается. Мы девушек не бьем, и они нас не должны.

– Короче, я не собиралась этого не делать. Честно, Блэйк. И пыталась сделать это помягче. Но ты избивал моего Джесса. Ты его убивал. Если бы не это, я…

– Он на меня напал. Как насчет этого, а? А что ты там вообще делала? Подставить меня решила, да?

– Прекрати немедленно, Ройстон Блэйк. Ты же знаешь, я бы такого не сделала. С тобой уж точно. Я не меньше тебя удивилась, когда он вдруг выскочил откуда-то. Потом он уверял, что просто проходил мимо и, типа, заметил тебя: Не знаю, как еще. Он точно за мной не следил. Но ты должен знать еще кое-что про меня и моих братьев. Мы…

– Ебетесь друг с другом. Да-да, я в курсе.

– У нас особые отношения. Мы… мы очень близки. И всегда были.

Ну да, с тех пор, как они нашли в тебе дырку.

– Это странно, и я не жду, что ты поймешь. Но это главная причина, почему я хочу уехать из города. С меня хватит. И знаешь что, Блэйк. Когда я тебя вчера увидела, я вдруг приняла решение. Не знаю даже, почему. Просто посмотрела тебе в глаза и вдруг увидела все по-другому. Мне захотелось свалить отсюда и делать все самой и для себя.

Я кивнул и достал еще две сигареты.

– Ну? – сказала она.

Я протянул ей сигареты и, спросил:

– Что ну?

– Ты едешь со мной или нет?

Я затянулся и посмотрел на нее, задержав дым в легких. У нее был сломан нос, сломана рука, всклокочены волосы и все лицо в засохшей крови. Но даже теперь она была круче всех остальных баб, которых я знаю и знал. Может быть, она была как я. Может, она была создана для меня, а я для нее. Говорят, для каждого есть кто-то. Если сможешь найти. Ну, готов поставить свои брови на то, что она была для меня.

Засыхающая кровь собралась у нее под носом и вокруг рта. Ее это, кажется, не беспокоило. Я убрал темные волосы с ее лица и поцеловал в щеку, она была почти чистая. Потом я сказал:

– Дорогая, есть кое-что, что ты должна знать.

Она посмотрела на меня своими большими блестящими глазами. У меня сердце разрывалось, но я должен был ей все рассказать. Если я не расскажу, она поймет это сама, на своей шкуре, и у нее будет куча неприятностей. И все равно, не я должен был ей это рассказывать. Если бы братья чаще выпускали ее на улицу, она узнала бы все сама. Она должна была узнать это еще давным-давно, как и все остальные в Мэнджеле.

– Ты не можешь уехать из Мэнджела, – сказал я мягко. Я взял ее руку и погладил. Все что угодно, лишь бы смягчить удар. – Никто не может. Понимаешь, мы все листья на одном дереве. А когда лист падает с дерева, он засыхает и умирает. Мы не можем прожить без дерева, а оно не может обойтись без нас. Ты ведь понимаешь, да?

Она молча смотрела на меня. Ее глаза впились в мои, как две миноги. Я знаю, ей было больно это слышать. И мне было ее жалко. Правда очень жестока. Но все именно так, нравится тебе или нет.

– Конечно, люди могут приехать сюда, если хотят. Вот Фентон, который купил «Хопперз» у твоих братьев. И Финни, прикинь. Говорят, дедушка Финни был перекати-поле, шатался по городам и искал кошек и собак; которых можно сожрать.

Я все говорил и говорил, выкладывая ей всё и стараясь ничего не пропустить. И кажется, она нормально это воспринимала. Сидела тихонько, слушала, наверное, ценила те усилия, которые я на это потратил. А потом я замолчал, и теперь был ее ход. Она должна была сказать, как это все пиздец неожиданно, и сказать огромное спасибо, Блэйк, что ты открыл мне глаза. Но этого не произошло.

Знаете, что она сказала?