Восьмой грех - Филипп Ванденберг

— Вы должны меня простить, поскольку я не был готов к визиту гостей. Иногда здесь все идет кувырком. Конец моей карьеры криминалиста означал и крах моего брака. Честно сказать, я об этом ни разу не пожалел. А вы, кстати, женаты?

— Я — нет. Я женился один раз в двадцать два, а в двадцать пять был снова свободен. С тех пор я стал, как говорят, закоренелым холостяком. Но, если честно, моя жизнь одиночки — это скорее результат упущенных возможностей, чем сознательное отшельничество.

— И потом «в моей жизни появилась Марлена Аммер и зацепила до глубины души», я прав?

— Как вы догадались?

— Работа такая, — коротко ответил Барбьери.

Мальберг запоздало улыбнулся.

— Я добавлю, что у меня к Марлене были достаточно сильные чувства. Да, я ехал в Рим, чтобы купить коллекцию книг, по не только для этого. Вы можете представить, что происходило в моей душе, когда я увидел Марлену мертвой в ванне?

Барбьери молча кивнул.

Комната, которую Джакопо предложил Лукасу, была похожа на чулан с узкими высокими окнами, которые выходили в парк. Через них сюда проникала приятная прохлада. Внутри стояли оттоманка и платяной шкаф шестидесятых годов. И хотя жилище едва ли можно было назвать комфортабельным, Мальберг чувствовал себя здесь уютно.

Ситуация выглядела довольно комичной, когда Мальберг и Барбьери взялись мыть посуду, накопившуюся за несколько дней. Лукас, вытирая тарелку, будто заправская домохозяйка, спросил:

— У вас ведь были результаты вскрытия тела Марлены Аммер. Какое у вас сложилось впечатление?

— Честно говоря… — начал Барбьери и замолчал.

— Я прошу!

— Ну хорошо. С самого начала у меня закралось подозрение, что есть два документа с данными осмотра и вскрытия трупа. Один — истинный, второй — фальшивый. Такое можно было сделать только с помощью приличной взятки.

— И в вашей практике это встречалось часто? — Мальберг с нетерпением смотрел на собеседника.

— Нечасто, — ответил Барбьери, — на моей памяти было всего два случая…

— Вы можете рассказать поподробнее?

Бывший полицейский отвел глаза. Казалось, ему не очень-то хотелось говорить об этом. Однако Джакопо откашлялся и ответил:

— В обоих случаях за этим стояла мафия.

— Мафия?

— Можете представить себе, как происходило дело!

— Нет, не представляю.

— Прокурор, который раскритиковал фальшивый отчет о вскрытии, был отстранен от должности и исчез где-то в пьемонтской провинции. Больше о нем никто ничего не слышал.

— Но вы же не думаете, что за убийством Марлены Аммер стоит мафия!

— Есть предположение, что она как-то связана с курией. Но не нужно обманывать себя. Закулисные руководители мафии — очень талантливые люди, им нет равных в инсценировке, казалось бы, невозможных взаимосвязей. Я помню дело одного уважаемого медика из лаборатории. Профессор возглавлял институт в Остии, в котором спортсмены сдавали анализ на допинг. Никто не мог заподозрить авторитетного ученого в недобросовестности. Но у профессора была тайная страсть — игра в рулетку. И эта страсть ввергла его в бесчисленные долги. Однажды незнакомец предложил профессору расплатиться с его долгами, но за это одолжение ученому нужно было подменить результаты анализов мочи после скачек. Долгие годы все сходило с рук, и ни у кого не возникало подозрений. Ни разу. Представьте: на скачках побеждали даже хромые клячи. Но профессора выдала жена. Из мести. Он изменял ей.

Мальберг покачал головой. Прошлое научило его, что в жизни случаются безумные истории. Но то, что Марлена была связана с мафией, казалось ему слишком абсурдным.

— Как мне рассказывала Катерина, — продолжил Барбьери, — вы видели на тайных похоронах синьоры Аммер группу людей, одетых в черное…

— Среди которых блестел своей лысиной государственный секретарь Филиппо Гонзага, — перебил его Мальберг. — Это точно.

— Ну хорошо, — сказал Барбьери, — но это, кстати, еще не значит, что все остальные не были членами какого-нибудь общества. Поймите меня правильно, я не утверждаю, что синьора была посвящена в дела мафии. Я всего лишь хочу сказать, что такую возможность нельзя исключать.

— И что это значит? — нерешительно поинтересовался Мальберг.

Барбьери пожал плечами.

— Мы должны объединиться и для начала изложить на бумаге всю информацию, которая у вас есть по этому делу. Я уверен, что до сих пор вы все держали в голове: имена людей, места действия, высказывания свидетелей и другие результаты поисков. Но человеческий мозг и ваша память, извините, это не компьютер. Как вы можете все запомнить? По своему опыту криминалиста я знаю, что в решении дела самую важную роль играют мелочи. Мелочи, которые человеческая память отфильтровывает, и поэтому они постепенно забываются.

Мальберг одобрительно кивнул.

— Самое трудное в этом деле — обнаружить логическую связь всех событий.