Восьмой грех - Филипп Ванденберг

— Я говорю, сколько сидели в Санта-Маддалене?

— Это не ваше дело! — резко ответила маркиза. — Почему вы, собственно, интересуетесь?

Шофер пожал плечами.

— Да так! Я как-то вез одну синьору средних лет. Она, кстати, неплохо выглядела. Я ее спрашиваю: «Куда ехать?» А она отвечает: «Мне все равно. Я пятнадцать лет ничего, кроме стен, не видела». Пятнадцать лет, представляете! Она прокатала вместе со мной почти все деньги, которые заработала там. Когда она вышла, был уже вечер. Вот я и не удержался от вопроса. Знаете почему? Та моя пассажирка застрелила свою соперницу и сказала, что сделала бы это снова. Я был счастлив, когда ее высадил.

— В моем случае вам не следует этого бояться, — сухо сказала Лоренца Фальконьери. — Я имела удовольствие пробыть там две недели и никого не убивала.

— Всего две недели? — Таксист был явно разочарован. — По всей вероятности, у вас был чертовски хороший адвокат.

Маркиза нехотя кивнула. У нее не было желания поддерживать беседу.

— Вас кто-нибудь ждет? — спросил таксист после долгого молчания.

Лоренца не ответила, продолжая безучастно смотреть сквозь ветровое стекло.

— Так я чего спрашиваю. От самой Санта-Маддалены за нами едет какой-то черный «мерседес». Может, конечно, совпадение, но…

— Я тоже так думаю, — нервно сказала маркиза. Кто мог ждать ее или преследовать, если она сама только утром узнала о своем освобождении?

Когда такси повернуло на Виа деи Коронари, маркиза вынула из сумочки банкноту в двадцать евро и протянула водителю.

— Сдачу можете оставить себе. Не могли бы вы меня высадить там, на углу…

Лоренца вышла из машины и побрела по узкой улочке с обшарпанными домами. В полуденное время с той стороны улицы, где стоял ее дом, была еще тень. И маркиза Фальконьери наслаждалась приятной прохладой. По пути она открыла дорожную сумку и стала рыться в поисках ключа от квартиры. В этот момент раздался пронзительный звук клаксона.

Она обернулась и заметила яркую вспышку в боковом сжне темного лимузина. Но звука выстрела маркиза не услышала. Она лишь ощутила мощный удар с левой стороны груди. Удар был такой силы, что женщина даже не могла вдохнуть. Она хватала ртом воздух, но все было напрасно. Оттуда, где билось сердце, хлынула кровь и быстро пропитала ткань ее светлого костюма.

Только теперь, спустя несколько секунд, когда черная машина скрылась, маркиза поняла, что в нее стреляли. Она не чувствовала боли. Бытует мнение, что во время шока люди не ощущают боль.

«Неужели я сейчас умру? Выстрел в область сердца должен быть смертельным», — мелькнуло у нее в голове. Смерть — она всегда так думала — должна быть болезненной. Почему же нет боли?

Вместо боли наступило оцепенение. Исчезли все звуки, остались только свистящие хрипы, которые она издавала при дыхании. Лоренца Фальконьери почувствовала, что у нее подкашиваются ноги. И вот она уже ползет по тротуару на четвереньках, как собака. Она думала о мелочах. Оплатила ли она телефонный счет? Чистое ли на ней белье? И кто снимет с двери табличку с ее именем?

Через пару минут она завалилась на бок и осталась лежать с подогнутыми ногами. Изо рта текла кровь.

Маркиза смотрела в небо.

— Вы слышите меня? — Над ней склонилось незнакомое лицо.

«Да», — хотела ответить маркиза, но не смогла.

— Вы слышите меня? — снова и снова повторял кто-то. — Вы слышите меня?

Потом голос начал отдаляться, стал совсем тихим, едва различимым. И вдруг наступила тишина. Тишина, которой она еще никогда не слышала.