Промзона - Юлия Латынина

Шестисотый «Мерс» Фаттаха покинул площадку у ресторана в полседьмого вечера. Царандой, вышедший провожать нового партнера, задумчиво смотрел, как схлопываются ворота за уехавшими машинами.

– Красиво всех мусор развел, – сказал Царандой своему заместителю. – Ты заметил, что он все бабки себе потребовал? Мамой клянусь, он из этого дела ни копейки Гришке не отвалит.

– А Гриша?

– А что Гриша? Из тюрьмы вышел, шкуру спас – оно и так ему хорошо, и так хорошо. Ты думаешь, у этого мента и правда доля в казино?

– А что, нет?

– Мозги у него варят, вот что! Учись, как разводить надо! Триста штук ни за что себе в карман стряс, и еще будет везде говорить, что доброе дело сделал!

Гришу Епишкина освободили на следующий день. Никто ничего ему не говорил – просто подписали бумаги, сняли наручники и вытолкали вон из ворот следственного изолятора.

Гриша в некотором обалдении щурился на августовское солнце и на дожидавшийся его шестисотый «Мерс» с ахтарскими номерами. За «Мерсом» черным гробом высилась машина сопровождения. Стекло «Мерса» опустилось, и из машины высунулся Черяга:

– Ну что ждешь? Давай быстро садись! Настя уже твой любимый салат устроила!

С собой Настю Денис не взял, мало ли какие у СИЗО его ждали неожиданности.

Гриша съел любимый салат и пирог с грибами. Он съел заливное из осетрины, два помидора, печеную свиную ножку и куропатку в кляре. Гриша явно поставил себе целью отъесться за три дня в СИЗО. Вероятно, он также не прочь был бы и напиться, но Денис предусмотрительно отнял у него спиртное. Гриша был ему нужен трезвым и серьезным.

Когда Гриша покончил с печеной ножкой и все присутствующие перешли в гостиную, к телевизору и чаю, Денис вкратце рассказал о своих переговорах с Фаттахом.

– Казино я продал, – сказал Денис, – за лимон. Сколько ты кредиторам должен?

– Штук семьсот, – хмуро сказал Гриша.

– На хлеб хватит, на икру хватит, на «Мерседес» не останется, – констатировал Денис. – Ты понимаешь, что тебе в Черловске больше жить нельзя? И Насте тоже нельзя?

– Ну?

– У меня есть место. На Павлогорском ГОКе. Зам директора по безопасности. Раньше нас там прикрывал Самарин, а теперь Самарин далеко.

Помолчал и добавил:

– Ты уж извини, Гриша, мест на заднем сиденье «шестисотого» мерина у меня для тебя нет. Сумеешь развести ситуацию в Павлогорске – можешь просить у Славы что угодно, хоть замок в Калифорнии. Не сумеешь – влетишь круче, чем здесь.

* * *

Григорий Александрович Епишкин, тридцати девяти лет от роду, врач-оталоринголог по первой профессии, полученной им в медицинском институте, и кандидат на роль главы службы безопасности Павлогорского ГОКа, был представлен стальному магнату Вячеславу Извольскому на следующий день: дело было в Ахтарске.

На собеседование ушло около пятнадцати минут; Гриша пытался было шутить, был встречен ледяной внимательностью собеседника, однако не стушевался, отпустил пару удачных шуток и в конце концов все-таки заставил Извольского улыбнуться.

По окончании встречи Гришу отправили ждать в приемную, а Денис со Слябом остались одни. Извольский сидел в кресле, рассеянно обмахиваясь бумажкой из папки, которую притащил ему Денис. В бумажке Черяга узнал справку о прекращении уголовного дела.

– Почему не мент? – спросил Извольский, – почему блатной?

– Мне не нравится ситуация в Павлогорске. В таких ситуациях менты слишком часто сдают хозяев. Особенно если от них требуют что-то стремное.

– И как ты его вытащил?

– Олжымбаев спит с любовницей Цоя.

Извольский помолчал.

– Ты мне этого не говорил.

– Думал, как использовать.

– Ты это использовал для своих целей, не так ли? Я послал тебя решить проблему с вагонами, и ты влез по уши в дерьмо? Но проблему какого-то Епишкина ты решил вполне успешно, причем это была проблема с теми же людьми, что и у нас?

– Ты что, считаешь, что я заказал Самарину Мансура?

Извольский помолчал.

– Я так не считаю. Но ты мне можешь членораздельно объяснить, почему мелкий блатной коммерсант тебе нужен как зам директора в Павлогорске?

Денис вдруг опустил глаза и сказал:

– У него… в общем, сестра у него… Настя…

Извольский расхохотался.

– Ну, ежели так… на свадьбу-то пригласишь?

Денис уже отворил дверь кабинета, когда Извольский окликнул его.

– Денис.

Черяга повернулся.

– Ты нашел Курбана?

– Да. Мы договорились. Сто пятьдесят тысяч, примерно как ты сказал.

– Не надо сто пятьдесят. Скажи Курбану, что мы заплатим ему пятьсот, но только когда вернем активы.

Черяга помолчал.

– У Курбана специфическое мышление, Слава. Он может решить, что мы вернем активы, только если Бельский будет мертв.

– Это проблемы Курбана. Кстати, ты на эту стрелку… с Фаттахом… брал машину сопровождения?

– Да. Ахтарский СОБР.

– Оставь их при себе. На постоянной основе.

В ту же ночь Денис и новоназначенный начальник службы безопасности выехали в Павлогорск.

– Ничего не понял, – сказал Денис, – зачем он тебя звал?

– Решал, мочить или в живых оставить, – серьезно объяснил Гриша.

– Ты что?!

– Ну, ты даешь, Дениска. С такой глыбой бок о бок живешь, а до сих пор не привык… Ты сам подумай – вот у него второй человек в империи, правая рука глаз на девицу положил, а брат у девицы не то жулик мелкий, не то бандит под следствием. Да на хрен ему такая гниль в королевстве датском?

* * *

Больше всего Денис боялся, что Ахрозов воспримет назначение Гриши как знак недоверия. Однако Сергею было не до того. Он влетел в своего нового зама на пороге своего кабинета, сунул широкую, как лопата, руку, буркнул:

– Сергей. Можно Сережа, – и удрал на серебристом «Лендкрузере» выяснять какие-то подробности про сломавшийся десять минут назад экскаватор.

Следующий день был воскресенье, и Денис пригласил Гришу на охоту. И Гриша, и Сергей были страстными охотниками, – а как еще лучше подружить двух мужиков, как не за только что изловленным кабаном, залитым стопкой водки? Как ни крути, но Грише в Павлогорске предстояло не только взять на себя функции, которые еще недавно выполнял Самарин, но и ненавязчиво приглядывать за Ахрозовым.

Лететь собрались на заводском вертолете, который Ахрозов все никак не мог продать: задорого покупателей не находилось, а задешево Ахрозов не хотел.

Когда Денис явился утром на вертолетную площадку, он с удивлением заметил, что Гриша не один: рядом с ним, похожая на дюймовочку в камуфляже, вертелась Настя. На Насте были шнурованные ботиночки и камуфляжные штанишки, почему-то сидевшие на ней, как лосины на танцовщице в баре. Коротенькая курточка доставала ей ровно до пупа, а поскольку поддетая под нее маечка тоже была до пупа, между курточкой и штанами то и дело мелькала обворожительная полоска белого девичьего тела.