Зов кукушки - Роберт Гэлбрейт

Он обескуражил ее своей реакцией и сам это понял, но в тот момент между ними возникла непонятная интимность, а сейчас он менее всего стремился к интимности, особенно в отношениях с Робин, при всех ее способностях, деловых качествах и проявлениях заботы. Ему было приятно ее общество, он ценил, что она уважает его приватность и не сует свой нос куда не следует. Бог свидетель, думал Страйк, отступая на шаг в сторону, чтобы пропустить велосипедиста, последнее из этих достоинств — большая редкость, особенно для женщины. И все же мысль о близком расставании только подогревала удовольствие от общения; ее предстоящий уход, подобно обручальному кольцу, создавал между ними удобную, естественную преграду. Страйк испытывал к Робин симпатию, благодарность и даже (после разыгранного ею спектакля) восхищение, но не страдал ни плохим зрением, ни ослабленным либидо, а потому всякий раз, видя ее за компьютером, вспоминал, что она чертовски аппетитная девчонка. Не красавица, не чета Шарлотте, но все равно привлекательная. Появившись из примерочной в облегающем зеленом платье, она зацепила его даже сильней, чем раньше, — ему пришлось буквально отводить глаза. Никакой умышленной провокации Страйк не заподозрил, он просто трезво смотрел на вещи: необходимость поддерживать шаткое равновесие сил помогала ему сохранять рассудок. Робин оказалась единственной живой душой, с кем он в любой момент мог перекинуться парой слов, и Страйк не собирался отмахиваться от своих ощущений. Ко всему прочему, из некоторых недомолвок и колебаний он сделал вывод, что жених Робин недоволен ее уходом из агентства по временному трудоустройству ради очередной временной работы. В целях безопасности не следовало допускать, чтобы зарождающаяся дружба стала чересчур теплой; не следовало в открытую любоваться ее фигуркой, обтянутой мягким джерси.

Страйку пока не доводилось бывать в «Серпентайн бар энд китчен». Заведение стояло на берегу озера, где люди катались на лодках; поразительное здание навеяло Страйку мысли о какой-то футуристической пагоде. Толстая белая крыша напоминала раскрытую книгу, опущенную станицами вниз на сплющенное гармошкой стекло. Боковую стену ласкала старая плакучая ива, склонявшаяся к воде.

Отсюда открывался потрясающий вид на залитое солнцем озеро. Невзирая на прохладу и ветер, Страйк выбрал столик на воздухе, у кромки воды, заказал пинту «дум-бара» и развернул газету.

Бристоу опаздывал уже на десять минут; у столика, где сидел Страйк, внезапно остановился высокий, хорошо сложенный человек лет под шестьдесят, в дорогом костюме.

— Мистер Страйк?

У незнакомца были густые рыжеватые волосы, четко очерченные скулы и волевой подбородок; так мог бы выглядеть не добившийся шумной славы актер, приглашенный на роль богатого бизнесмена в мини-сериале. Благодаря своей тренированной зрительной памяти Страйк мгновенно узнал его по фотографиям с похорон Лулы: это он шел с высокомерным видом, будто глубоко презирал окружающую толпу.

— Тони Лэндри. Дядя Джона и Лулы. Вы позволите?

Его улыбка была идеальным примером светской условности: губы растянулись ровно настолько, чтобы обнажить ровный ряд белоснежных зубов. Лэндри снял пальто, сложил, повесил на спинку свободного стула и подсел за стол к Страйку.

— Джон задерживается на работе, — сообщил он. Ветер шевелил его волосы, открывая чуть поредевшие виски. — Он поручил Элисон вас предупредить. Я случайно проходил мимо ее стола и подумал, что смогу передать вам это сообщение лично. А заодно и поговорить с глазу на глаз. Между прочим, я ожидал вашего звонка: мне известно, что вы шаг за шагом отрабатываете все контакты моей племянницы.

Он надел вынутые из верхнего кармана очки в тонкой металлической оправе и ненадолго прервался, чтобы изучить меню. Страйк выжидал, потягивая пиво.

— Говорят, вы беседовали с миссис Бестиги? — Лэндри отложил меню, снял очки и вернул их в карман пиджака.

— Беседовал, — подтвердил Страйк.

— Да. Ну что ж, у Тэнзи, несомненно, благие намерения, но зря она повторяет рассказ, который полиция объявила несостоятельным. Очень зря, — с нажимом повторил Лэндри. — Я сказал об этом Джону открытым текстом. Его первейший долг — обеспечивать соблюдение интересов клиентки. Мне — террин из свиной ноги, — обратился он к проходившей мимо официантке, — и бутылочку воды. Без газа. Так вот, — продолжил он, — скажу без обиняков, мистер Страйк. По целому ряду причин, и достаточно веских, я против того, чтобы ворошить обстоятельства смерти Лулы. Не жду, что вы со мной тут же согласитесь. Для вас изнанка семейных трагедий — это источник заработка. — Он опять сверкнул агрессивной, сухой улыбкой. — В чем-то я вам даже сочувствую. Все мы должны как-то зарабатывать на жизнь; найдется немало людей, которые скажут, что у меня такая же паразитическая профессия, как у вас. Тем не менее для нас обоих, по-видимому, будет целесообразно обсудить некоторые факты, которые Джон, как я предполагаю, замалчивает.

— Прежде чем мы углубимся в эту тему, — сказал Страйк, — скажите, в связи с чем конкретно Джон задерживается на работе? Если сегодня ему неудобно, я назначу новую встречу; но во второй половине дня у меня запланированы другие дела. Он все еще разбирается с делом Конуэя Оутса?

Его осведомленность ограничивалась тем, что выболтала Урсула: Конуэй Оутс был американским финансистом; но сейчас упоминание покойного клиента фирмы произвело желаемый эффект. Высокомерие Лэндри, его начальственный тон и спесивые замашки улетучились без следа, оставив после себя лишь злость и потрясение.

— Джон не имел права… неужели он… Это сугубо конфиденциальное дело фирмы!

— Джон тут ни при чем, — сказал Страйк. — Это миссис Мей упомянула, что в связи с наследством мистера Оутса у фирмы возникли некоторые проблемы.

Совершенно подавленный, Лэндри забормотал:

— Меня удивляет… Никогда бы не подумал, что Урсула… миссис Мей…

— А Джон, вообще говоря, сегодня появится? Или вы постарались загрузить его работой?

Страйк не без удовольствия наблюдал, как Лэндри пытается сдержать злобу, взять себя в руки и вернуть разговор в нужное русло.

— Джон скоро будет, — выговорил наконец Лэндри. — Я рассчитывал, как уже было сказано, сообщить вам некоторые факты с глазу на глаз.

— Хорошо, в таком случае подготовлюсь. — Страйк вытащил из кармана блокнот и ручку.

На Лэндри это подействовало в точности как на Тэнзи.

— Попрошу вас не делать никаких записей, — сказал он. — Факты, которые я собираюсь озвучить, не имеют отношения — во всяком случае, прямого — к смерти Лулы. То есть, — педантично уточнил он, — они не подтверждают никакой версии, кроме самоубийства.

— Не важно, — сказал Страйк. — Это мне для памяти.

Лэндри вроде бы собрался запротестовать, но передумал.

— Итак. Прежде всего вам следует знать, что на моего племянника Джона сильно повлияла смерть его сводной сестры.

— Это можно понять, — прокомментировал Страйк, держа блокнот почти вертикально, чтобы не светить записи, и вывел «сильно повлияла» — исключительно в пику Лэндри.