Зов кукушки - Роберт Гэлбрейт

— А вдруг они нагрянут сюда с проверкой?

— Ну и что?

— Это ударит по карману не мне, а вам! Они сделают все возможное, чтобы вытрясти из вас комиссионные!

Неподдельная забота Робин о его скудных финансах вызвала у него улыбку. Страйк планировал поручить ей еще раз позвонить в продюсерский центр Фредди Бестиги, а потом пробить по базам данных телефон живущей в Килберне тетки Рошели Онифад. Но вместо этого он сказал:

— Раз так, давайте отсюда смоемся. Я собирался прямо с утра, до встречи с Бристоу, проверить некое местечко под названием «Вашти». Если прийти туда вдвоем, это, наверное, будет выглядеть более естественно.

— «Вашти»? Знаменитый бутик? — мгновенно отреагировала Робин.

— Угу. Он вам знаком?

Теперь настал ее черед улыбаться. Об этом бутике она не раз читала в журналах: он воплощал для нее мир лондонского гламура: заведующие отделами моды находили там совершенно фантастические наряды, которые демонстрировали своим читателям; на каждую из таких вещиц ей пришлось бы работать полгода.

— Понаслышке, — ответила Робин.

Он передал ей снятое с вешалки пальто.

— Сделаем вид, что мы брат и сестра. Как будто вы помогаете мне выбрать подарок для жены.

— Что нужно этому типу, который шлет вам угрозы? — спросила Робин, когда они сидели рядом в вагоне метро. — Кто он такой?

Она ни разу не полюбопытствовала насчет Джонни Рокби, насчет красавицы-брюнетки, выбежавшей из офиса Страйка, насчет раскладушки, которая вообще никогда между ними не упоминалась, но посчитала себя вправе расспросить об этих угрозах. В конце-то концов, ведь это она вскрывала розовые конверты и читала омерзительные, злобные выпады, нацарапанные на фоне резвящихся котят. Страйк даже взглядом не удостаивал эти письма.

— Зовут его Брайан Мэтерс, — сказал Страйк. — Обратился ко мне в июне прошлого года: решил, что его жена погуливает. Он хотел, чтобы за ней последили; я месяц не спускал с нее глаз. Женщина совершенно заурядная: непривлекательная, одета безвкусно, причесана кое-как; работала в бухгалтерии большого склада ковровых покрытий. Просиживала целыми днями в тесном, убогом кабинете вместе с тремя другими сотрудницами, по четвергам ходила играть в бинго, по пятницам закупала продукты в «Теско», а по воскресеньям вместе с мужем бывала в Ротарианском клубе.

— И когда же, по его мнению, она успевала погуливать? — не поняла Робин.

В матовом черном окне напротив покачивались их отражения; под резким верхним светом Робин выглядела бледной, постаревшей и при этом бесплотной, а Страйк — еще более угловатым и суровым.

— По четвергам, вечерами.

— Что, правда?

— Нет, она честно ходила со своей подругой Маргарет играть в бинго, но все четыре раза, что я за ней следил, нарочно оттягивала возвращение домой. Расставшись с Маргарет, каталась по городу. Как-то раз в одиночестве отправилась в паб, взяла себе томатный сок и забилась в угол. А однажды припарковалась за углом от дома и сорок пять минут просидела в машине.

— Но зачем? — спросила Робин, когда поезд грохотал по длинному перегону.

— Это и есть главный вопрос. Она хотела кому-то что-то доказать? Распалить мужа? Помучить? Наказать? Пыталась немного оживить их скучную семейную жизнь? Каждый четверг возвращалась с необъяснимым опозданием. Муж у нее — тупой дятел. Заглотил эту наживку. Он просто сходил с ума. Считал, что она раз в неделю бегает к любовнику, а подружка Мэгги ее прикрывает. Пытался следить за ней сам, но решил, что она его засекла и нарочно отправилась играть в бинго.

— Значит, вы рассказали ему, как обстоит дело?

— Угу, рассказал. Только он не поверил. Взбеленился, начал орать, что все против него сговорились. Отказался мне платить. Я забеспокоился, как бы он не изувечил свою жену, и в этом была моя большая ошибка. Набрал я ее номер и объяснил, что был нанят ее мужем для слежки, что выяснил, чем она занимается, и что муж ее близок к помешательству. Посоветовал ей — ради ее же безопасности — особо не усердствовать. Она молча выслушала и отсоединилась. А муж регулярно проверял ее мобильник. Увидел мой номер и сделал вполне очевидный вывод.

— О том, что вы ей все рассказали?

— Нет, что я не устоял перед ее чарами и теперь она изменяет ему со мной.

Робин зажала рот ладонями. Страйк рассмеялся.

— Часто вам попадаются такие ненормальные? — спросила Робин, когда вновь обрела дар речи.

— Он один такой, но моими клиентами обычно становятся те, кто оказался в стрессовой ситуации.

— Я сейчас подумала о Джоне Бристоу, — неуверенно начала Робин. — Его девушка считает, что он обманывается. А вы предположили, что он немного… ну, сами понимаете… Мы ведь с ней обе слышали, — смущенно добавила она, — разговор за стенкой. Насчет «доморощенного мозгоправа».

— Да-да, — подтвердил Страйк. — Вы знаете, я, кажется, передумал.

— Что вы хотите сказать? — Робин вытаращила серо-голубые глаза. Поезд резко замедлил ход; размытые фигуры, проносившиеся за окнами, с каждой секундой становились все более отчетливыми. — Вы… вы считаете, что он не… что он может оказаться прав… что его сестру и в самом деле…

— Нам выходить.

Побеленное здание бутика занимало один из самых дорогих земельных участков столицы, на Кондуит-стрит, вблизи пересечения с Нью-Бонд-стрит. Страйку выставленная в витринах пестрятина казалась чистой воды мещанским хламом. Вышитые бисером подушки; ароматические свечи в серебряных горшках; отрезы прихотливо драпированного шифона; аляповатые балахоны на манекенах без лиц; пухлые, вызывающе уродливые сумки — все это громоздилось на фоне задника в стиле поп-арта как памятник потреблядству, отравляющему и глаз, и душу. В таком месте Страйк легко мог представить, как Тэнзи Бестиги и Урсула Мей наметанным глазом изучают четырехзначные суммы на ценниках и без особой радости останавливаются на сумочках из крокодиловой кожи, чтобы только развести на деньги своих нелюбимых мужей.

Робин стояла рядом и тоже разглядывала витрину, но думала о своем. Когда Страйк утром выходил курить, еще до того, как в контору позвонили «Временные решения», ей по телефону сообщили, что она успешно прошла собеседование. Теперь в течение двух дней требовалось подтвердить свое согласие или отказаться. Вспоминая об этом предложении, она всякий раз испытывала сильный укол волнения, которое хотела бы приписать удовольствию, но все больше склонялась к тому, что это страх.

Надо соглашаться. Все говорило в пользу такого выбора. Ей посулили оклад, который они с Мэтью считали для нее пределом мечтаний. Солидная фирма в Уэст-Энде, расположение относительно удобное. Они с Мэтью могли бы вместе ходить обедать. На рынке труда застой. Счастье, что подвернулась такая возможность.

— У вас в пятницу было собеседование — как прошло? — поинтересовался Страйк, с прищуром глядя на расшитый блестками плащ, безобразный до тошноты.