Мастер икебаны - Суджата Масси

Здешние переулки я знала как свои пять пальцев и легко проскользнула к месту аварии с другой стороны дороги. За несколько десятков метров я увидела фонарный столб, торчавший из смятой в лепешку передней части автомобиля. Машина беспомощно приткнулась к бордюру на правой стороне улицы. В мокрой темноте светились только огни «скорой помощи». Точнее — тревожно подмигивали, напоминая мне вращающийся серебристо-алый шар на потолке клуба «Сальса-сальса».

«Каким невыносимым и бесконечным казался мне тот вечер с танцами! А ведь это были милые детские глупости», — думала я, пробираясь поближе к машине Такео.

Теперь я смогла различить разбитое лобовое стекло и что-то белое, похожее на облако, заслоняющее передние сиденья.

Группа спасения пыталась открыть дверцу со стороны водителя. Вторая дверца была уже распахнута, но пробраться к шоферскому месту они не могли из-за раздувшихся подушек безопасности. Я подошла почти вплотную к машине, когда что-то острое вонзилось мне в ногу, проткнув даже толстую ребристую подошву кроссовок. Особой боли я не почувствовала, но остановиться все же пришлось. Я села на бордюр и посмотрела на свою ступню: это была обыкновенная кнопка. Впрочем, нет, не слишком обыкновенная, не из тех, которыми пришпиливают объявления и фотографии над конторским столом. А из тех, которыми пользуются для обивки мебели, — очень острая и очень длинная.

Я выдернула кнопку из подошвы и положила в карман. Но следующий шаг вдоль бордюра принес мне новый трофей — такой же коварный и острый. Чертыхнувшись, я наклонилась и пошарила рукой по асфальту. Даже на ощупь в темноте было ясно, что дорога вокруг меня усеяна кнопками, тысячами кнопок. Пешеходного тротуара на этой улочке не было, и мне пришлось ступать по самой кромке, стараясь уберечься от колючих сюрпризов. Из машины Такео послышались два гулких хлопка — лопнули подушки безопасности. Наверное, служба спасения проткнула их, чтобы вытащить господина Исиду.

Вскоре я увидела его самого, стоявшего возле машины на подгибающихся ногах. Он плотно прижимал руку к лицу.

— Исида-сан! — закричала я и побежала к нему, не обращая внимания на гневные жесты одного из санитаров. Кто он, черт побери, такой, чтобы мне указывать?

— Мой глаз, мой глаз! — причитал господин Исида.

Второй санитар ловко уложил его на носилки и посветил фонариком прямо в лицо.

— Глаз этого человека сильно поврежден! Успокойтесь, сэр. Мы быстро доставим вас в госпиталь.

Наверное, господина Исиду ударило подушкой в лицо, ведь он всего пяти футов росту, панель управления в «рейндж-ровере» и та повыше будет.

— Вы повезете его в больницу Святого Луки? Там хорошее травматологическое отделение, верно? — спросила я фельдшера, стоявшего возле развороченного джипа.

— Зачем это? — Он шмыгнул носом. — Мы повезем его в Университетский госпиталь, это гораздо ближе. А вы останетесь здесь. Посторонним не положено.

— Я не посторонняя!

— А кто? Родственница? — рявкнул он.

— Не то чтобы... — заколебалась я.

— Она мне как внучка, — тихо произнес господин Исида, и я крепко сжала его руку.

Мой учитель не сердился на меня, хотя, как ни крути, очутился в этой машине по моей вине. Это я вытащила его из тихого, уютного дома и окунула в кошмар на заднем дворе «Фэмили Март».

— Вы поедете с нами в госпиталь немедленно, сэр. Пожалуйста, отпустите руку этой женщины. Это может вам только повредить.

Интересно, каким образом? Тоже мне знаток. И вообще — фельдшер из него был тот еще. Я не была просто любопытной прохожей — я смотрела на все здесь происходящее внимательно, как положено дочке хорошего доктора. Вытаскивая господина Исиду из джипа в сидячем положении, а затем разрешив ему встать на ноги, они рисковали его здоровьем гораздо больше, чем могли себе представить. Я уж молчу о том, что раненого положили на носилки, не проверив толком его состояния. Если бы позвоночник оказался поврежден, то паралич господину Исиде был бы обеспечен. «Надеюсь, все обойдется», — подумала я и обошла машину кругом. Такео стоял здесь как ни в чем не бывало и беседовал с полицейским инспектором. Его тоже ушибло подушкой, судя по тому, как он морщился, прикасаясь к своей груди. Зевак вокруг ограждения становилось все больше, они толпились за желтой лентой, оживленно переговариваясь.

— Оба живы!

— Ага!

— Пошли еще пивка глотнем! — раздавались в толпе хриплые возгласы. Я с трудом могла расслышать то, что сержант Мори, симпатичный полицейский из отделения Янаки, втолковывал Такео.

Мори кивнул мне небрежно, как и положено полицейскому при исполнении кивать девушке, живущей по соседству.

— ...ваши документы? — разобрала я, подойдя поближе.

— Удостоверение? Я не уверен... — Такео замялся.

— Посмотрите в бардачке, — вмешалась я.

Сержант порылся в кабине со стороны пассажира. Обнаружив то, что искал, он вернулся к нам и посветил фонариком на страничку удостоверения.

— Вы живете в здании Каяма Каикан в районе Роппонги?

— Это официальный адрес.

— Так вы... Вы что же, Такео Каяма?

— Да. Вот мои права, — резко сказал Такео и вынул бумажник. Его интонация почему-то напомнила мне тот день в Роппонги, когда он объяснял мне, что нас не должны видеть вместе. И вот нас снова видели вместе, и при гораздо более удручающих обстоятельствах.

— Господин Каяма, не могли бы вы рассказать о том, что произошло? — Инспектор был подчеркнуто вежлив.

— Почему эта женщина до сих пор здесь? — К нам подошел санитар, все еще точивший на меня зуб.

— Она может оказаться полезной, — буркнул сержант Мори, и я удивленно посмотрела на него. Спорить с ним мне вовсе не хотелось. Первый раз в жизни я искренне желала, чтобы полиция меня подольше не отпускала.

— Мы направлялись домой после чаепития с мисс Симурой, — начал Такео в совсем не похожей на него манере: просто и убедительно. — Впереди маячил черный грузовик, двигавшийся подозрительно медленно. Я решил, что он не хочет разгоняться на узкой улице, и послушно следовал за ним, надеясь, что его водитель знает, как выбраться поближе к центру. Внезапно нас ослепил яркий свет, ударивший прямо в лицо. Я принялся сигналить, пытаясь заставить водителя выключить опасную игрушку. Я сразу понял, что было на кабине его грузовика — охотничий прожектор, такие прожекторы используют, чтобы ловить диких животных. И убивать их... Только вот что... обычно он направлен вперед, на дорогу, а в этом случае его развернули назад... Прямо мне в глаза!

Речь Такео становилась все более бессвязной, и я поняла, что последствия аварии начали проявляться только теперь.

— То есть вы были ослеплены, когда врезались в фонарный столб? — вмешался в беседу помощник сержанта Мори.

— Полагаю, что у меня лопнуло правое колесо, и я потерял контроль над автомобилем. Помню, как изо всех сил выворачивал руль вправо... Потом — грохот, звон разбитого стекла и темнота.