Уцелевшая - Лесли Вульф

Она сделала глубокий выдох.

— Этот смертник… он вычислил меня за пару минут, — выпалила Тесс. Ее голос надломился от слез, которые вопреки ее желанию рвались наружу. — Похоже, моя история написана у меня на лбу. Кот, что люди видят, когда смотрят на меня?

Бармен не отвечал, давая ей возможность выговориться.

— Они всегда будут видеть жертву сексуального насилия и ничего больше? — продолжала Тесс, позволяя унынию взять над собой верх.

— Ты никогда не была жертвой, — нежно, но твердо произнес Кот. — Ты ею не стала. Меня всегда это в тебе восхищало.

Тесс посмотрела на него сквозь пелену слез. Он дотронулся до ее локтя теплой огрубевшей ладонью.

— Спасибо… — прошептала она, вновь уставившись на замызганную стойку.

— И я не понимаю, зачем тебе становиться жертвой сейчас, — Кот хотел довести их беседу до логического конца. — Пора оставить прошлое в прошлом. Почему бы тебе не отпустить его?

37. История преступления

Тесс приехала в Управление в Палм-Бич без нескольких минут семь, прихватив с собой, чтобы начать день как положено, термос кофе и большой пакет багетов и круассанов. Она быстро поднялась по лестнице, не обращая внимания на покалывания в боку, и остановилась как вкопанная на пороге конференц-зала. Фраделла сидел перед ноутбуком. Увидев ее, он улыбнулся. По воспаленным глазам было ясно — молодой детектив работал всю ночь. Галстук он снял и закатал рукава рубашки, рядом скопилась небольшая горка пустых банок и оберток от батончиков, красноречиво свидетельствовавших о непрерывном бдении. Мичовски спал за столом, положив голову на руки. Доктор Рицца посапывал, откинувшись на спинку стула и приоткрыв рот.

Фраделла вяло махнул рукой, приглашая Тесс войти наконец в зал, и продолжил тихо стучать по клавишам. Экран на стене отображал один за другим структурированные, отфильтрованные, но все еще содержащие сотни имен результаты поиска по ИВСБД.

Тесс поставила на стол импровизированный завтрак, и Рицца мгновенно пробудился.

— Чую запах кофе, — сказал он, протирая глаза. — Ничто так не освежает, как сон, но и это сойдет, — добавил коронер, подставляя пустую кружку.

Она налила ему кофе.

Мичовски заерзал на стуле и поднял голову, мигая спросонья.

— О, доброе утро, — приветствовал он Тесс. — Э, мне это тоже нужно, пожалуйста.

— Вы, ребята, потрудились на славу, — заметила специальный агент.

Она подошла к доске, где теперь появилась большая таблица, заполненная структурированной информацией.

В таблице были расписаны портреты жертв, модус операнди и особенности почерка несуба, совершившего восемь преступлений — скорей всего, тех самых, что они выделили из общего числа глухарей, совершенных за установленный ими период времени. В конце таблицы значились еще два дела, обозначенные не номером, а по именам жертв: Бэнкс и Гонсалес. Каждый ряд таблицы отражал отдельную характеристику — от физиогномики, возраста и рода занятий жертвы до описания места преступления, орудий и способа убийства, продолжительности нападения, трасологических улик и отпечатков пальцев. Имелся и ряд, в котором отмечалось растяжение тканей, на которое обратил внимание доктор Рицца еще в деле Мейеров. Основываясь на многочисленных «Д», обозначавших «да», и двух «В» («возможно»), им, похоже, удалось установить почерк убийцы, даже при том, что они до сих пор не поняли, что стоит за растяжением тканей в ране. Таблица занимала половину доски, над каждым отдельным делом были приколоты характерные снимки с места преступления.

— Расскажи мне про таблицу, — обращаясь к Фраделле, попросила Тесс.

К ее удивлению, ответил Мичовски — а ведь именно он дольше всех сопротивлялся этому методу упорядочивания информации!

— Мы разложили восемь из тех четырнадцати нераскрытых убийств, что мы отобрали изначально. Все жертвы были изнасилованы, их пытали и зарезали, хотя есть отличия в деталях. Давайте посмотрим, — сказал старший детектив, пролистывая папку с материалами и жуя багет.

Тесс поставила стул перед таблицей.

— В хронологическом порядке, первой была Джанис Беннетт, двадцати трех лет, помощница сиделки. Мы чуть не исключили ее. Она была наркоманкой, на момент смерти лишенной прав за вождение в нетрезвом виде. В крови у нее обнаружили несколько наркотических веществ, а доктор Рицца считает, что по крайней мере часть сексуальных контактов была добровольной.

— Какие вещества? — спросила Тесс.

— Экстази, «ангельская пыль», гамма-гидроксибутират и еще кокаин. Судя по состоянию ноздрей, она употребляла его постоянно, — пояснил коронер.

— Но в таком случае как человек, находящийся под таким допингом, может вообще на что-то согласиться, не говоря уже о сексе с убийцей? — Тесс возвысила голос, и Фраделла, оторвавшись от компьютера, озабоченно посмотрел на нее.

— Я всего лишь говорю, что она не очень-то сопротивлялась, — ответил Рицца. — Только по виду вагинальных разрывов и синяков, вот и все.

Тесс помолчала, все еще испытывая раздражение, но объяснения ее, похоже, удовлетворили:

— Ладно, поехали дальше.

— Я также отметил, что «по большей части, секс был добровольным», — добавил коронер. — Однако согласие на секс закончилось, когда дело стало принимать грубые формы. Она попыталась бороться с убийцей, но из-за наркотиков, в изобилии находившихся в ее организме, у нее не было шансов. — Он сверился с записями и продолжил: — Ей было нанесено несколько ножевых ранений, сильных, но не смертельных, за ними последовал один фатальный удар в нижнюю часть живота, с признаками растяжения тканей. Смерть наступила в считанные минуты после этого удара: жертва истекла кровью.

Тесс взглянула на снимок с места преступления и посочувствовала убитой девушке, чье тело лежало в засохшей луже крови. Она была непутевой, балансировала на грани, но все равно не заслужила такого конца.

— Какого черта означает это растяжение, доктор? Можете порассуждать?

— Мне бы не хотелось. В мои обязанности не входит…

— Ну пожалуйста, — попросила Тесс.

— Я поделюсь фактами, которые собрал. Нечто, какой-то предмет, был введен в рану. Предмет был толще лезвия ножа, отсюда возникло растяжение. Убийца раскрыл края раны, оттянув коллагеновые волокна кожи на обоих краях раны. От этого предмета в абдоминальной области не осталось абсолютно никаких следов. Это все, что я обнаружил. Сами делайте выводы, хотя я не уверен, что вы это сможете сделать. Я представляю целый ряд жутких вариантов, но не могу выделить какой-то конкретный.

— Мог он сунуть туда руку? — предположила Тесс. — Или… — Она умолкла.

— О, черт возьми… — сорвалось у Фраделлы.

— Опять-таки, нельзя сказать, что именно он вставлял. Никаких следов внутри ран не осталось. У меня все, — ответил Рицца и отвел глаза.

Тесс, неплохо знавшая образ мысли коронера, опираясь в размышлениях на его мрачный взгляд и отказ озвучивать свои предположения, быстро отыскала несколько возможных вариантов, но решила, что лучше