Кровавый гороскоп - Эш Бишоп

Они повернулись к дому.

По тротуару неспешно шагали пары, купаясь в свете изящных фонариков из тонкой бумаги. Бобби заметил, что каждый фонарик представлял собой определенный знак зодиака.

Собиравшиеся на вечеринку гости тоже были одеты в тематические наряды. Рыба шла за руку с быком. У другого мужчины из седых волос торчали бараньи рога, а рядом с ним явно более молодая женщина изображала слепое правосудие с весами в руках. На глазу у нее была черная повязка, в левой руке – аптечные весы, а тело оборачивала модная серая тога, приоткрывая ночному ветерку подтянутый пилатесом животик.

– Ненавижу богатых, – буркнул Элай.

– Это же вечеринка на тему гороскопов, – ответил Бобби. – Терри говорил, что собирается ее провести. В честь того, что о нем написали в газете – я написал. Вход там, – Бобби указал на парадные ворота, которые озарялись светом от зеркального зодиакального круга размером пять на четыре фута. – Ближе нам нельзя. Сегодня здесь двести потенциальных свидетелей и двести телефонов с камерами. – Бобби взглянул на черный вещмешок Элая, набитый снаряжением.

Тут снаружи раздался голос.

– Бобби?

Они стояли на правой стороне улицы, окно Элая выходило на тротуар. Обернувшись на голос, Бобби увидел высокого краба в дизайнерских красных брюках, таком же красном поло «Холлистер», с огромными красными клешнями из пенопласта, крабьими челюстями и усиками. Все это крепилось на несуразно длинном теле Майло Маслоу.

– Бобби Фриндли, а ты что здесь делаешь? Все в порядке? Что у тебя с лицом?

– Привет, Майло.

Тут Майло замолк. А потом спросил, только тон у него из заботливого стал холодным:

– Разве я не приказывал тебе не трогать Аббатисту?

– Кое-что осложнилось.

– Не трогай Аббатисту. Так всем будет лучше. Что мы будем публиковать, а что нет, по-прежнему решаю я. Некоторые люди… – подбирая слово, Майло описал клешнями в воздухе небольшой круг, – неприкасаемые. – Он пристально глядел на Бобби, однако костюм краба придавал его виду некоторую комичность. – Я правильно понимаю, что если позвоню прямо сейчас Яне, она подтвердит, что ты сдал статью, как мы и договаривались? Со сроком в семь вечера? Ту, которой не было, когда я уезжал из офиса?

– Вы определенно не разочаруетесь в моей статье, – ответил Бобби. Умолчав, правда, что она еще не написана. Или что она будет про владельца газеты. – Развлекайтесь, Майло. Мы случайно здесь встретились.

– Многовато случайностей за последнее время, – сказал Майло. Он целую минуту стоял и молча вглядывался внутрь машины. Элай, в свою очередь, глядел на Майло и так же грозно молчал. Бобби терпеливо ждал, когда сцена закончится.

Дважды цокнув языком, Майло еще пристальнее вгляделся в окно и на мгновение задержал взгляд на черной брезентовой сумке на заднем сиденье.

– Я нервничаю, когда вижу, как вы ведете слежку за одним из крупнейших филантропов Сан-Диего. Очень нервничаю. Без шуток. Тот, кто решится навести на Аббатисту камеру своего телефона, должен к этому моменту расследовать всю историю вдоль и поперек. Обнаружить все возможные улики, перепроверить их по двум, а лучше по трем источникам. И даже если этот кто-то будет абсолютно уверен в добытой им информации, он все равно не станет ничего предпринимать, пока мы не обсудим с юристами, – Майло покачал головой. – Помнишь, что сам говорил в первый день? Что-то про культуру полусырых новостей, которые расползаются по миру, принимая все более причудливые формы? Разве не так бы ты сейчас описал эту ситуацию с гороскопами? Мы немного на ней подзаработали, но пришла пора провести нормальное расследование. Отбросить в сторону домыслы, эмоции и воображение, отыскать в этом бедламе настоящего преступника. Журналистика не терпит чуйки, она любит факты. Уж не ты ли сам мне об этом напоминал, – Майло снова цокнул языком. Оба его собеседника молчали, и он, не дождавшись ответа, кивнул им. – Езжайте-ка домой, господа, – сказал он и пошел к воротам. Его красный костюм краба озарился светом от гигантского зеркального зодиакального круга.

– Неприятный разговор, – признал Бобби, когда Майло исчез за воротами. – И не то чтобы он не прав. Сегодня у нас вряд ли получится что-либо осмотреть. Давай вернемся в больницу. Если Аббатиста виновен – а моя единственная улика – прядь кудрявых волос, торчавшая из-под балаклавы, – если он и правда виновен, то снова нас переиграл. Окружил себя двумя сотнями свидетелей, включая моего начальника, еще и в тот самый момент, когда точно понял, что наша ярость достигнет высшей точки. Если мы хотим поймать убийцу, то должны быть такими же умными и осторожными… и ждать.

– А мы подождем. Посмотрим, куда все вырулит, – согласился Элай.

– В такой толпе у нас не получится отследить, когда придет или уйдет кто-нибудь из его шайки. Давай вернемся домой, и я начну писать статью. Мне нужно время, чтобы все изучить. Я добуду факты, разоблачу его, и тогда он умрет – в финансовом, социальном и прочих планах, и умирать будет медленно и мучительно.

– Разве только что твой редактор не пообещал не дать ходу статье?

– Аббатиста – один из владельцев газеты, – признал Бобби. – Но это не помешает нам вытащить правду на свет. Как только соберем достаточно улик. Тогда любой сайт в мире ее опубликует.

Бобби заерзал на узком сиденье эргономичного японского автомобиля Сары, пробуя занять положение поудобнее, и случайно задел ботинком «Зиг Зауэр».

– Подождем здесь, – твердо сказал Элай. – Совсем чуть-чуть.

Бобби глубоко вздохнул и взглянул на дом Аббатисты. Там заиграла музыка, и по двору покатились длинные гулкие басы. Голова Бобби все еще болела от сотрясения, а ребра ныли. Он закрыл глаза ладонями и вжался в кресло.

Когда он проснулся, то не смог вспомнить, где он и что делает. На магнитоле в автомобиле Сары желтыми циферками мигало 3:14 утра. Вокруг было тихо. Кроме них на улице стояла только одна машина. Женщина в облегающем платье тащила за собой пьяного кавалера.

На сиденье рядом с Бобби никого не было. Он помотал головой и взглянул на центральную консоль. Сумка с разведснаряжением лежала на месте. Бобби в панике сунул руку под сиденье. «Зиг Зауэр» тоже никуда не делся.

Он устроился поудобнее и окинул взглядом пустую улицу. Тут распахнулась пассажирская дверь, и внутрь, потушив окурок, влез Элай. Он открыл центральную консоль, достал оттуда пачку сигарет, вытащил еще одну сигарету и прикурил. Бобби протер глаза и сел прямо.

– Прости. Вырубило после энергетиков.

– Это я тебя вырубил, – сказал