Яд-шоколад - Татьяна Степанова

Никогда еще прежде Катя не была так недовольна собой и окружающей действительностью: никогда прежде ее не гнали взашей. В оперативной машине на обратном пути в Главк она прокручивала встречу в Пыжевском.

Ничего конкретного. Она ничего толком не узнала. Даже татуировок их не видела, потому что Момзен — в костюме с иголочки, а этот толстый хозяин особняка Шашкин в футболке с длинными рукавами. Ему на вид лет двадцать пять, откуда у него такой дом в центре Москвы?? Папа был богатый?

Катя злилась — да, она услышала, как играет на своих ударных Родион Шадрин, он виртуоз, вон как Сен-Санса исполнил. Но ведь это не он совершил пятое двойное убийство…

Уже на подъезде в Главк она стала себя успокаивать — ладно, зато она оставила там у них передатчик, Большое Ухо. И то хорошо. Ее лишь смущало то, что однажды выйдя на связь и напугав ее до колик, эти из оперативно-технического дальше словно воды в рот набрали. Молчали они и сейчас.

В Главке вместе с оперативниками группы сопровождения она сразу отправилась к Гущину. В кабинете у него снова полно народа. А сам мрачный, такой же, как мрачная недовольная Катя.

— Вернулась? Вот и хорошо, а то мы волноваться начали. Теперь отдыхай.

— Федор Матвеевич, я не понимаю… Вы слышали наш разговор там?

— Нет, — Гущин покачал головой.

— Нет? Но я же…

— У них там мощный блокиратор в доме по-прежнему. Вот из технического отчет о спецоперации. В магазине тебя было слышно. Потом, когда этот тип повел тебя в дом, все как отрезало. И звук, и картинка пропали. Я уж не знал что думать, хотел своим приказать, чтоб входили в магазин. Но ты вышла из дома. Все, что мы можем пока — это прослушивать их военторг и гаражи. Станция только оттуда ловит сигнал. В гаражах ремонт какой-то, все металл лязгает, — Гущин глянул на огорченное лицо Кати. — Да ты не переживай. Ты молодец.

— Вот наша беседа. Очень короткая, — Катя выложила на стол свой верный диктофон.

Когда нанотехнологии не фурычат, выручают лишь старые проверенные журналистские фишки!

Все собравшиеся в кабинете слушали запись. Камиль Сен-Санс… Партию ударных исполняет Джек Потрошитель… не настоящий потрошитель…

Когда Катя уже хотела возвращаться в свой кабинет — надо переодеться, снять этот красный топ, рваные джинсы, надеть обычный офисный брючный костюм, — Гущин сказал:

— Надо быть предельно осторожными.

Необычная фраза для шефа криминальной полиции! Катя решила подождать, что он скажет еще.

— У меня из головы не идет то, что профайлер о новой жертве сказал. Ждите, мол, скоро. Я знаю, что он прав… Женщина мечты… Как нам не допустить этой новой жертвы? Либо молодая красавица, либо какой-то там идеал для этой поганой сволочи… Знаешь, Екатерина, я сейчас жалею, что послал тебя к ним в Пыжевский. И в дом к Шадриным больше одна ездить не смей.

Катя не стала спрашивать почему.

У себя в кабинете она переоделась в свой обычный деловой костюм, стерла с губ влажной салфеткой яркую помаду. Еще раз прослушала запись с Пыжевского переулка. А потом запись беседы с родителями Родиона Шадрина.

До вечера она корпела над своими статьями для интернет-изданий — рутина рутиной, криминальная хроника. А перед тем как отправиться домой, решила снова заглянуть в уголовный розыск — нет ли новостей.

Полковник Гущин отсутствовал. В его кабинете сидел молодой лейтенант Сайкин за компьютером, назначенный координатором поступающей информации. От него Катя узнала, что Гущин вместе с опергруппой пытается прояснить пробелы в сведениях о двух последних днях супругов Гриневых.