Шпион судьбу не выбирает - Игорь Атаманенко

Париж — это золотой фейерверк неги, бесконечное великолепие были, переносящей тебя в сказку. Импозантное окружение и безукоризненный сервис. Лоснящийся комфорт и изысканная кухня. Культура утонченного наслаждения и вдохновляющая атмосфера ненавязчивой роскоши. И это при том, что ни у кого из окружающих тебя парижан от этого не перехватывает дыхание в груди, никто не пялит на это великолепие глаза, будто все это доступно и привычно, как зубная щетка поутру…

…С первой тысячей франков и с Жаном, как это и было оговорено в Москве, Мальвина рассталась сразу же по прибытии во Францию. Расплатилась со своим притворным мужем, продав привезенные фотоаппараты «Зенит», часы «Полет» и черную икру. Хотя выручить за все удалось гораздо меньше, чем она предполагала. Зато расходы превзошли все заранее сделанные расчеты. Чего стоили только плата за комнату и питание в пансионате, где она остановилась, чтобы осмотреться и подыскать какую-нибудь работу и постоянное жилье!

Через неделю после приезда в Париж Мальвина сделала для себя вывод, что этот город — место, где на всякое требование есть свое удовлетворение. То, что в Москве ей казалось прихотью избранных, в Париже оказалось заурядным явлением, которое может себе позволить любой прохожий с улицы. Были бы деньги.

Впрочем, положа руку на сердце, Мальвина могла сказать себе, что нечто подобное в ее жизни уже было в Москве, в обществе богатых и щедрых любовников, на содержании которых она находилась. Дежа вю! Разница была в том, что в Париже она находилась на содержании у самой себя. А если учесть, что в этом городе, средоточии соблазнов, деньги имеют обыкновение быстро улетучиваться, то… В общем, очень скоро Мальвина поняла, что без работы и без связей ей придется — о, ужас! — выйти на панель. С чем боролась, на то и напоролась. Мысль о панели она яростно отвергала, придумывая иные варианты для старта в парижской жизни.

И случай представился. Не было счастья, да несчастье помогло. Несчастье ли? Не было ли это расчетливым умыслом искушенных «охотников за головами» — вербовщиков, ищущих таких эмигранток, как она? Но сначала Мальвине это в голову не приходило…

* * *

Знакомство с Парижем Мальвина начала с посещения традиционных достопримечательностей, к которым стремятся пилигримы со всех концов мира, и о которых она могла лишь прочесть в книгах: Лувр, сад Тюильри, Форум Ле Аль — бывший рынок «чрево Парижа», описанный Эмилем Золя, универсам «Самаритэн», новый художественный дворец д’Орсе, где выставлены холсты Дега, Эдуара Мане и прочих импрессионистов. Не забыла посетить Монмартр с его красивейшим кладбищем, где похоронены братья Гонкур и Генрих Гейне. На кладбище Пер Лашез. Мальвина поклонилась праху… нет-нет! — не коммунаров, а чтимых ею Оскара Уайльда, Бальзака, Шопена и Эдит Пиаф…

Закончив «обязательную» часть программы, Мальвина решила доставить себе удовольствие посещением злачных мест, о которых ей было известно из советских газет и телепередач. Открытие! Оказалось, что ночные кабаре «Мулен Руж» и «Лидо», стриптиз, устрицы во льду и шампанское в серебряных ведерках — не выдумки подрядных советских щелкоперов, а явь, и какая — пальчики оближешь!

Черт подери, живем-то один раз! Так почему бы не пообедать в ресторане «Максим» на рю Руайаль? Промашка! Туда пускают лишь по предварительной записи, даже богатею не по карману, поэтому меню никогда не вывешивается в витрине. Ну что ж, придется отправиться на Сен-Жермен де Пре. А может, в бельгийский ресторан «У Леона», что на шикарных Елисейских Полях? Там те же закуски для миллионеров и тающий во рту лобстер, и под него подают холодное старое «шабли», которое даже глотать не надо, ибо оно само испаряется во рту. И все это при трепетном сиянии свечей в окружении дряхлых парижских аристократок, с которых песок уже сыплется, а кожа на руках болтается, как обвисшие перчатки, но зато они сплошь унизаны кольцами с бриллиантами, а вокруг ходит кругами вкрадчивый метрдотель, готовый удовлетворить самый экстравагантный их каприз.

…За соседним столом сидел жгучий брюнет с внешностью стареющего повесы и, теребя порочные усики, бросал в сторону Мальвины откровенно плотоядные взгляды.

«Да, такие взгляды, как правило, заставляют женщин сначала краснеть, а затем беспрекословно ложиться в постель и раздвигать ноги, — со знанием дела отметила Мальвина. — Однако кто бы ты ни был, мил человек, в настоящее время мне не до развлечений. Впрочем, я готова выслушать и оценить твои предложения, давай — вперед!»

Когда она направилась в дамскую комнату, брюнет преградил ей дорогу и почтительно попросил разделить ее одиночество — пригласил скрасить томно-скучную атмосферу «У Леона» посещением гремевшего на весь Париж эротического шоу под названием «Сексуальная вечеря». Шоу проходило в выставочном зале, известном как Клуб трансвеститов и эротоманов. Предупредил, что туда попасть непросто — слишком много желающих, но у него есть два пригласительных билета, поэтому все проблемы решены заранее.

Через десять минут Мальвина и Винсент дель Веккьи, отпрыск старинного флорентийского княжеского рода, — так с гордостью представился итальянец — на такси подъехали к Клубу.

* * *

Боже праведный! Таких очередей Мальвина не видела даже в Москве. У входа стояла огромная толпа, жаждавшая эротических зрелищ. Никто не роптал, а молчаливо переминаясь с ноги на ногу, дожидался своей очереди попасть в вертеп. То, что это было заведение именно такого толка, Мальвина поняла, едва перешагнув порог.