Отторжение - Инна Тронина

Вот зараза — кажется, у меня ползёт температура! Теперь уже задёргало обе груди. Я сказала, что досугом очень довольна, но неважно себя чувствую, хочу прилечь. Я должна успеть восстановиться к торжественному ужину. Эдик, правда, называл это мероприятие обедом. Гуляев торопливо кивнул и отвёл меня в коттедж. От завтрака я отказалась — опять тошнило.

Я наглоталась антибиотиков, но боль лишь нарастала. Что тут делать, было непонятно. Закрылась в ванной, попробовала сцедить остатки молока, но вместо него выдавила кровь. Об этом ни в коем случае не должны были узнать Ковьяр. Косарев и Гуляев. Иначе может возникнуть вопрос — а Дайана ли я вообще?

Наверное, я повредила груди, когда экстренно их засушивала, и теперь повышается температура. Мне так худо, что боюсь потерять сознание. Можно свалить на смену климата, на простуду, на лихорадку — лишь бы не выплыла главная причина. Врач на этой вилле — человек Прохора Гая. Я должна буду сказать ему пароль.

Но вся проблема в другом. Врача я должна вызвать, если получу хоть какие-то новые сведения о Ковьяре. Например, куда он в ближайшее время собирается ехать. Доктор приедет за информацией и узнает, что я просто расклеилась, так и не приступив к выполнению задания…

А потом я давилась, глядя на ломящиеся от снеди столы, на батареи всевозможных бутылок. С трудом скрывала отвращение ко всему, что нужно было жевать и глотать. Совершенно не понимала, как раньше могла что-то есть. Поджаренные мидии, салат из авокадо, форель с маслом под винным соусом, шницель из телятины с яйцом и сыром «Пармезан», итальянский десерт…

Ё-моё, за что мне это наказание? Никогда не ела ничего похожего на итальянские кушанья, и теперь не пришлось. Я пила лишь воду со льдом и думала, что пропала окончательно. Мне нужно делать уколы. Может быть, даже операцию. Но как всё скрыть от Ковьяра и его людей? Я ещё могу позволить себе невыполнение задания. Но провал — никогда!

Под вечерним туалетом на мне надето раздельное боди кружевного плетения. Оно сильно давит на живот и бёдра, не говоря уже о груди. Мне кажется, что вся кожа болит, кричит, отталкивая престижную синтетику, и просит мягкого хлопка…

Знаменитые приморские бандиты оказались вовсе не такими страшными, как про них говорили. Или боль притупила мои чувства? Ясно, что Никита Зосимович при мне не станет говорить ни о чём важном. Он лишь один раз вскользь заметил, что брат займётся устройством моей судьбы лишь после их возвращения из весьма ответственной командировки. И случится это минимум через две недели. А мне придётся пожить здесь, под охраной. Никто меня не побеспокоит.

Голос у Ковьяра тихий, речь правильная. Сам он похож на молодого учёного, дорвавшегося до светских приёмов. Никогда не подумаешь, что это — один из главарей мафии. Эдик — неплохой парень. Он явно за меня переживает. Видит, что сестра заболела, и винит в этом себя. Как же — приехала, и сразу слегла!

— Слушай, Дая, не стесняйся, — тихо сказал он. — Тебе «доза» нужна?

— Да нет, у меня жар.

Язык плохо слушался, в горле пересохло. И это несмотря на то, что я минуту назад выпила большой бокал минеральной воды.

— Тогда поднимайся к себе. Я доктора позову, а перед гостями извинюсь. Климат у нас, конечно, дрянной. Не зря сюда каторжных ссылали…

Косарев растерянно моргал. Он был похож на школьника, не выучившего урок.

— С непривычки можно любую заразу подцепить. Малярии у тебя никогда не было?

— Нет. — Я рада была убраться к себе. — Думаешь, она?

— Болота тут поганые, так что нельзя исключать. — Эдуард потрепал меня по горячей щеке. — Да, ты вся плавишься, подруга! Иди в постель, а я врачу позвоню. Хозяин поймёт. С кем не бывает?

Я не торопилась покидать зал со сводчатым потолком, где сегодня собралась вся приморская «малина». Ещё немного послушала трёп Ковьяра и его гостей. Но, конечно, зря. Свои главные вопросы они решали не в присутствии посторонних. Сейчас хозяин, попивая виски с содовой, рассказывал, как был в Лондоне. И там узнал, что говорит по-английски с американским акцентом.

Оказывается, настоящий английский русскому человеку не усвоить. Сленг так и липнет к мозгам, будто варенье. Британия — это не Штаты, где прямо около трапа самолёта начинается мигрень. А туманный Альбион — умиротворение и спокойствие. Жизнь, похожая на неяркое осеннее солнышко. Там тепло и уютно на душе. Англичане столь невозмутимы, что неловко чувствуешь себя, даже поздравляя их с несомненным достижением в жизни. Например, с крупным карьерным успехом. Британцы наплевательски относятся к победам и поражениям, считая, что с ними ничего особенно не произошло.

Ковьяр и сам не ахти как переживал, попусту нервные клетки не тратил. А в моих больных ушах каждое его слово ворочалось, как заползший ненароком жук. Я зажала ладонями голову, страдальчески сморщилась. Проклинала в душе и себя, и этих бандитов, которых мне никогда не расколоть.

Ещё немного послушала Ковьяра и решила, что англичане — не такие дураки, как здешние чиновники из ОВИРа. Порядочным людям десять лет жизни скостят, а такого зубра, как Ковьяр, пропустят через несколько собеседований. Исследование британских спецслужб под названием «Проект Иван» показало, что российской мафии в Англии нет. А если бандит из Владивостока проведёт на остовах пару-тройку недель, не причинив никому вреда, так и Бог с ним.

Надо будет передать Гаю, что Ковьяр недавно был в Великобритании. А вот с какой целью, выяснить не удалось. Кроме того, хозяин с моим «братом» опять куда-то собираются. Скорее всего, за кордон. Для первого раза неплохо было бы определить пункт назначения. Спрашивать напрямую опасно. У Гуляева тоже не разживёшься информацией. Его мой интерес может насторожить. А вот если как бы ненароком узнать, куда они поедут, будет здорово. И пусть Гай сам работает в том направлении — у него больше возможностей.

Никита Зосимович весело болтал о лондонских проститутках, поглядывая на меня куда приветливее, чем вчера. Видимо, сказались обильные возлияния. Кроме того, мне показалось, что хозяин и меня принял за жрицу любви. Из сахарных уст Никиты Зосимовича я услышала, что в Лондоне русские путаны не практикуют. Там навалом немок и скандинавок, а также уроженок Таиланда, Филиппин и стран Карибского бассейна.

Ковьяр назвал полным блефом слухи о повальной скупке «новыми русскими» лондонской недвижимости. А вот деньги наши соотечественники там отмывают. Хозяин говорил таким тоном, будто и сам «прачкой» не был, и их услугами не пользовался. Создавалось впечатление, что Никита Зосимович ездил в Лондон, чтобы посетить дорогие магазины. Дескать, эти торговые точки англичанам не по карману, вот и звучит там сплошь родная речь. Правда, забегают туда и американцы.

Ничего похожего на нью-йоркский Брайтон-Бич Великобритания не породила. Русских ресторанов мало, газет — и вовсе парочка, не более.

Потом Ковьяр вдруг обратился лично ко мне:

— Дая, в Англии сейчас другая мода. — Он осуждающе оглядел моё чёрное платье. — Я понимаю, у тебя траур, но нельзя же пеленать себя смолоду в мрачное. Сейчас популярны «цитрусовые» цвета — ярко-жёлтый, сочно-зелёный и оранжевый. Если хочешь одеться скромнее — серый и беж. Прими к сведению…