Пески времени - Сидни Шелдон

– Да. Меня похитили. Мне пришлось сбежать от них.

– Вы рассказали полковнику Состело, где он может найти этих людей?

– Да. Этих злодеев. За всем этим стоит Рауль, понимаете? Он прислал мне письмо, в котором…

– Сестра, того, кого мы непосредственно ищем, зовут Хайме Миро. Вы видели его?

Ее охватила дрожь.

– Да. Да, конечно. Он…

Полковник подался вперед.

– Замечательно. А теперь вы должны рассказать мне, где его найти.

– Он со всеми остальными направляется в Эз.

Акока озадаченно нахмурился.

– В Эз? Во Францию?

Она понесла какую-то белиберду:

– Да. Моник бросила Рауля, и он послал своих людей, чтобы они похитили меня из-за ребенка, потому что…

Он пытался сдерживать нарастающее раздражение.

– Миро со своими людьми идет на север. Эз – к востоку отсюда.

– Вы не должны допустить, чтобы они увезли меня назад к Раулю. Я не хочу его больше видеть. Вы можете это понять. Я не могу его больше видеть. – Мне плевать на этого Рауля, – оборвал ее полковник Акока. – Я хочу знать, где найти Хайме Миро.

– Я же сказала вам. Он поджидает меня в Эзе. Он хочет…

– Ты лжешь. Похоже, ты пытаешься спасти Миро. Вот что, я не желаю тебе ничего плохого, поэтому еще раз спрашиваю тебя, где Хайме Миро? Сестра Тереза беспомощно смотрела на него.

– Я не знаю, – прошептала она, дико озираясь по сторонам. – Я не знаю.

– Только что ты говорила, что он в Эзе.

Его голос был похож на удары кнута.

– Да. Господь сказал мне.

Полковник Акока решил, что с него хватит. Эта женщина была либо сумасшедшей, либо блестящей актрисой. Как бы там ни было, он был сыт по горло всей этой болтовней о Боге.

Он повернулся к своему адъютанту Патрисио Арриете.

– Сестре нужно освежить память. Отведи ее в интендантскую палатку. Может быть, ты со своими людьми поможешь ей вспомнить, где Хайме Миро.

– Понятно, полковник.

Патрисио Арриета со своими людьми был в числе тех, кто участвовал в нападении на монастырь. Они чувствовали, что монахини сбежали из-за их оплошности. «Ну что ж, вот мы за это и отыграемся», – подумал Арриета.

Он повернулся к сестре Терезе.

– Иди со мной, сестра.

– Хорошо.

«Слава Тебе, Боже милостивый».

– Мы уже уезжаем? Вы не допустите того, чтобы они забрали меня в Эз? Нет? – продолжала она свой лепет.

– Нет, – заверил ее Арриета. – В Эз ты не поедешь.

«Полковник прав, – думал он. – Она играет с нами в игрушки. Ну хорошо, мы предложим ей другие игры. Интересно, она будет тихо лежать или закричит?»

Когда она подошли к интендантской палатке, Арриета сказал:

– Мы даем тебе последнюю возможность. Где Хайме Миро?

«Разве они меня уже не спрашивали об этом? Или это был кто-то другой? А здесь ли это было или… все как-то ужасно перемешалось».

– Он похитил меня для Рауля, потому что Моник бросила его, и он думал…

– Bueno. Если ты этого хочешь, – сказал Арриета. – Посмотрим, сможем ли мы освежить твою память.

– Да. Пожалуйста. Все так запутано.

С полдюжины людей Акоки и несколько солдат Состело в форме вошли в палатку.

Сестра Тереза подняла на них глаза и изумленно заморгала.

– Сейчас эти люди отведут меня в монастырь?

– Они сделают тебе нечто более приятное, – Арриета ухмыльнулся. – Они проводят тебя на небеса, сестра.

Подойдя ближе, они окружили ее.

– Какой на тебе прелестный наряд, – сказал один из солдат. – Ты уверена, что ты монахиня, милая?

– Да, конечно, – ответила она.

Рауль тоже называл ее «милой». Может, это Рауль?

– Понимаете, нам пришлось переодеться, чтобы скрыться от солдат. «Но это и есть солдаты. Все смешалось».

Кто– то толкнул Терезу на раскладушку.

– Ты не красавица, но посмотрим, что там у тебя под платьем.

– Что вы делаете?

Протянув руку, он сорвал с нее блузку, кто-то другой стаскивал с нее юбку.

– Неплохое тело для старушки, а, мужики?

Тереза закричала. Она смотрела на окруживших ее мужчин. «Господь покарает их всех смертью. Он не позволит им дотронуться до меня, я ведь Его избранница. Я едина с Господом, напоенная Его источником чистоты». Один из солдат уже расстегнул ремень. Через мгновение она почувствовала, как чьи-то грубые руки раздвинули ей ноги, солдат навалился на нее, и она опять закричала, ощутив, как его плоть проникает в нее.

– Господи! Покарай же их!

Она ждала раската грома и яркой вспышки молнии, которая должна поразить их всех.

На нее улегся уже другой солдат. Красная пелена застлала ей глаза. Тереза лежала в ожидании Божьей кары, почти не замечая насиловавших ее мужчин. Она уже не чувствовала боли.

Лейтенант Арриета стоял возле раскладушки. Каждый раз после того, как очередной солдат вставал с нее, он спрашивал Терезу:

– Ну что, хватит, сестра? Ты можешь прекратить это в любой момент. Тебе нужно лишь сказать мне, где Хайме Миро.

Сестра Тереза не слышала его. Она мысленно взывала к Господу: «Порази их, Боже Всемогущий. Сотри их с лица земли, как Ты уничтожил нечестивцев Содома и Гоморры».

К ее удивлению, он не отвечал. В это трудно было поверить, потому что Бог вездесущ. И тут она поняла. Когда на ней был уже шестой мужчина, к Терезе неожиданно пришло прозрение. Господь не слушал ее, потому что Его вообще не было. Все эти годы она обманывала себя верой во всемогущего Всевышнего и преданно служила Ему. Но на самом деле не было никакого всемогущества. «Если бы Господь существовал, он бы спас меня».

Красная пелена, застилавшая глаза Терезы, рассеялась, и она впервые отчетливо увидела, что творилось вокруг. Не менее дюжины солдат толпились в палатке в ожидании своей очереди. Лейтенант Арриета стоял возле раскладушки, наблюдая за происходящим. Солдаты были в полном обмундировании и даже не трудились раздеться. Когда очередной солдат поднимался с Терезы, другой тут же занимал его место и через мгновение уже насиловал ее.

«Бога нет, а есть Сатана, и это – его помощники, – думала сестра Тереза. – Они должны умереть. Все до одного».

Когда на ней был уже следующий солдат, сестра Тереза выхватила из его кобуры пистолет. Никто еще не успел ничего сообразить, как она выстрелила в Арриету. Пуля попала ему в горло. Направляя пистолет на других, она продолжала стрелять. Четверо упали замертво, прежде чем остальные, придя в себя, начали стрелять в нее. Из-за лежавшего на ней солдата им было трудно целиться.