Тень стрекозы - Татьяна Полякова

— Как Гусельников себя чувствует?

— Нормально.

Я не стала язвить по поводу осведомленности Ковалева,памятуя отношение к нему коллег. От своих, как известно, нет секретов, моглишепнуть и о результатах вскрытия, и о прочем.

— Если бы его отравили, в организме навернякаобнаружили бы яд, — сказал он задумчиво.

— Необязательно. Яд мог быть длительного действия,состояние вице-губернатора ухудшалось постепенно, а он к врачу не обращался. Занеделю следы яда… Не дает покоя иголка в сердце? — спросила я с улыбкой,перебив саму себя.

— Не дает, — нахмурился Ковалев. — Глупость,разумеется. Но как-то так.., свербит.

— Вот-вот. У меня тоже свербит. Я говорила, с этойчертовщиной не все так просто. Кстати, вчера смогла убедиться, что вызвалаинтерес у людей Меченого.

— О, черт! — досадливо выругался АлексейДмитриевич. — Они что, были здесь?

— Я отправилась прогуляться, а они меня сопровождали.

— Откуда уверенность, что это его ребята?

— Один мой приятель узнал среди них двоих: Шалого иГризли. Слышал о таких?

— Имел удовольствие. Гризли психопат, посадить его всеникак не удается. Одна надежда, что его свои пристрелят. А что заприятель? — Голос Ковалева звучал ровно — почему, в самом деле, и не бытьу меня приятелю, — но взгляд был весьма красноречив.

— Забавный такой парнишка.., случайнопознакомились, — не стала я вдаваться в детали.

— И он узнал Гризли и Шалого? А чем занимается забавныйпарнишка?

— В карты проигрывает.

— Понятно. И ты с ним вчера прогуливалась?

— Но тебя-то не было, — улыбнулась я еще шире,очень надеясь, что за эту улыбку он простит мне что угодно.

— Знаешь что, переезжай ко мне.

— Без росписи? Мама бы это не одобрила.

— Я серьезно, — не обращая внимания на мою шутку,сказал он. — На гостинице сэкономишь, а главное, я буду чувствовать себянамного спокойнее.

— Разве я под присмотром?

— Ага. Если уж в деле появился Гризли, с тебя нельзяспускать глаз.

— Лучше, если твое начальство не будет в курсе, чтонаши отношения зашли так далеко. Тебе и без того не миновать хорошейголовомойки.

Ему мой ответ не понравился, но возражать он не стал.

— То, что они появились, неудивительно, раз уж мы самисунулись к Талызину.

— Я думаю, мое сходство со Светкой навело их наопределенные мысли, и они пытаются поймать кого-то на живца. Вот только кого?

— Надеюсь, все же не психа, который вспарывает людямживоты. Светлану они проворонили и… — Тут он нахмурился и взглянул сурово, точноэто не они, а я Светку проворонила.

— Не каркай, — попросила я вежливо. — К томуже у меня есть ты. Есть?

— Есть. Предлагаю еще раз: переезжай ко мне. Мы явнонедооцениваем реальную опасность.

— Не запугивай меня, я и так боюсь. Что там с убийствомАгнессы?

— У следствия нет оснований предполагать, что убийствоСветланы и убийство Агнессы совершил один и тот же человек. Хотя способ такойже изуверский, — не удержался он. — По поводу графика, на который тыобратила внимание. Оказывается, она работала сестрой милосердия, есть у нассестринство при епархии. Так вот, сестры безвозмездно работают там, где всегдапроблемы с медицинским персоналом: в домах инвалидов и престарелых, впсихиатрических больницах. Она как раз работала в приюте для душевнобольных.

— Надо бы заглянуть туда, — кивнула я.

— Я звонил, договорился с главврачом. — Ковалевперевел взгляд на часы. — Она ждет нас через сорок минут.

— Ты больше не считаешь, что мы тратим время наерунду? — не удержалась я.

— Если честно, я не знаю, что и думать.