Смертельно влюбленный - Сандра Браун

Хонор продолжала смотреть в упор на Кобурна, пока человек в трубке объяснял ей, насколько он опасен. Не услышав ответа, Гамильтон переспросил:

— Миссис Джиллет?

— Да, — хрипло отозвалась она. — Да, я слушаю.

— Кобурн — человек-смерть. Его специально готовили, чтобы он стал именно таким. Но тот факт, что он похитил вас, вместо того чтобы убить…

— Он не похищал меня, мистер Гамильтон. Я поехала с ним по доброй воле.

Прошло несколько секунд, прежде чем Гамильтон смог что-нибудь произнести. Затем, прочистив горло, он вежливо поинтересовался, хорошо ли Кобурн обращается с нею и с Эмили.

Хонор вспомнила все его угрозы — высказанные впрямую и подразумеваемые, — его давление с позиции грубой силы. Эпохальную схватку за обладание пистолетом. Но также вспомнила она и о том, как он задержался, чтобы взять с собой любимый плед Эмили и Элмо, когда они в спешке покидали дом. Еще она подумала о том, как Кобурн, рискуя быть пойманным, поехал за продуктами, чтобы их накормить. И о том, как он вернулся, хотя мог бы бросить их на произвол судьбы.

— С нами все в порядке, — сказала Хонор Гамильтону.

— Я рад это слышать. А теперь передайте трубку Кобурну.

Она передала, и Кобурн тут же потребовал у Гамильтона:

— Поговори же со мной наконец, черт возьми!

— Ты первый.

И Кобурн рассказал Гамильтону про массовое убийство на складе и обо всем, что произошло после.

Рассказ был кратким, но исчерпывающим. И завершил его Кобурн словами:

— Мне пришлось забрать ее с ребенком оттуда. У меня не было другого выхода. Если бы я их не вывез, они были бы уже мертвы.

— Ты уверен, что убитый тобой полицейский был убийцей Сэма Марсета?

— Я видел, как он это сделал.

— Вместе со своим братом-близнецом.

— Именно так.

Гамильтон глубоко вздохнул и громко произнес:

— Ну, хорошо! Кроме личности убийцы со склада и ошибочного мнения о том, что миссис Джиллет с ребенком были похищены, все сказанное тобой совпадает с рассказом Тома ван Аллена.

— Кто такой этот ван Аллен?

— Человек, сменивший меня на посту в Тамбуре.

— И когда ты говорил с ним?

— Когда стало ясно, что благодаря тебе снова пролился дождь из дерьма.

— Так ты переговорил с ван Алленом, прежде чем решить, ответишь ли на мой звонок?

— Мне хотелось посмотреть на ситуацию его глазами. Хотелось выслушать непредвзятое мнение. Я даже спросил его, не был ли ты агентом из его отделения, работающим под прикрытием.

— Гы, ну ты и хитрец!

— Мне надо было узнать, что Том знает и о чем подозревает.

— Мне и самому интересно это знать.

— Что касается органов охраны правопорядка, там считают тебя не имеющим друзей грузчиком со склада, который рехнулся и всех перестрелял. И это хорошо. Теперь, поговорив с тобой, мне придется признаться ван Аллену, что я сблефовал немного, чтобы услышать его непредвзятое мнение. А затем прибегнуть к его помощи, чтобы вывеси тебя и миссис Джиллет с ребенком из-под удара. Как только все вы будете в безопасности, мы сможем собраться и решить, как нам объединить усилия и работать дальше.

Кобурн нахмурился, закусил нижнюю губу и внимательно посмотрел на Хонор.

— Не пойдет, — наконец произнес он.

— Что-о? — удивился Гамильтон.

— Не пойдет. Я не хочу пока что выходить из-под прикрытия.

— О прикрытии не волнуйся. Все останется как было. По официальной версии ты застрелишься, поняв, что тебя обложили со всех сторон федеральные агенты. А мы проведем аресты на основе собранных тобой разведданных, но никто не поймет, откуда дует ветер. А тебе дадим задание в другой части страны — и все останутся довольны.

— Звучит заманчиво. Но я не закончил свою работу здесь.

— Ты отлично поработал, Кобурн, — продолжал спор Гамильтон. — И ты выбрался из передряги живым, а это уже большое достижение. А еще тебе удалось вычислить несколько ключевых фигур в организации Бухгалтера. Мои люди по всей цепочке от Сан-Антонио до ключевых пунктов на востоке, до самых Миссисипи и Алабамы, приведены в состояние готовности и начнут аресты, как только я дам отмашку. И сегодня утром ты лишил Бухгалтера одного из главных помощников.

— Но мы так и не добрались до Бухгалтера.

— Тем не менее я удовлетворен.

— А я нет. Вот-вот должно случиться что-то серьезное. И я хочу вывести Бухгалтера из игры прежде, чем это произойдет.

— Что именно должно случиться?

— Новый клиент. Предполагаю, что мексиканский картель. Думаю, именно из-за этого устранили Сэма Марсета. Он жаловался на то, что пару его грузовиков остановили и досмотрели. В грузовиках не было ничего важнее земли для растений в горшках, но это возмутило Марсета, так как ему гарантировали, что ни один из его грузовиков никогда не подвергнете и досмотру. От Бухгалтера поступило указание заткнуть ему рот. Отдел жалоб в этой организации не предусмотрен. Особенно сейчас.

— Но новый альянс еще не состоялся? — поразмышляв, уточнил Гамильтон.

— Ожидается вот-вот.

— Тебе удалось выяснить, о каком картеле идет речь?

— Нет. Мое время истекло в воскресенье вечером.

И снова Гамильтону потребовалось несколько минут на обдумывание ситуации. Все это время Кобурн смотрел на Хонор, которая не сводила глаз с него.

Наконец Гамильтон произнес:

— Мы используем то, что есть. Вместе с новым альянсом или без него, но ты собрал достаточно улик для возбуждения дела. Хватит.

— Все это ерунда. И ты отлично это знаешь. Ни один федеральный прокурор не прикоснется к такому делу, если у него не будет дымящегося ружья или свидетеля, готового пожертвовать собственной жизнью, только бы правосудие свершилось. А такого свидетеля не будет, даже если пообещать потом натурализовать его в степях Монголии, потому что все до чертиков боятся Бухгалтера. И еще это станет настоящим кошмаром для бюро. Сэм Марсет — для тебя это только имя. Но здесь он считался чем-то вроде святого. Попробуй извалять его имя в грязи без веских доказательств его коррупционной деятельности, выдвинуть обвинения, которые нечем поддержать. И единственное, чего ты добьешься, это вызовешь у законопослушного населения раздражение и желание поквитаться с теми, кто опозорил светлую память выдающегося горожанина. Потом обозлятся в правлении наркоконтроля и обвинят нас в том, что из-зa наших действий все дилеры залегли на дно. Затем наступит очередь Федерального бюро по контролю распространения табака, алкоголя и оружия, таможни, пограничной службы, службы национальной безопасности. Все встанут на дыбы, потому что получится, что мы всех их лишили возможности провести операции, которые они планировали, а все, что мы сможем этому противопоставить, — это разваленное к чертовой матери обвинение. Вот что будет, если вывести меня из игры сейчас. А через неделю или две, когда все успокоится, контрабандисты снова начнут снабжать своих клиентов нелегальными товарами. Все они продолжат убивать друг друга и иногда, когда дела идут не так гладко, как хотелось бы, — парочку ни в чем не повинных граждан. И все это будет на твоей совести. И на моей — поскольку это я не доделал свою работу.