Год людоеда - Мария Семенова

Впадая в подобные размышления, Игорь всегда выводил незыблемое мнение, что он все же — хороший. Раньше, правда, был человек, который цинично опровергал это мнение, и человеком этим являлся Мстислав Самонравов. При каждой встрече или телефонной беседе Мстислав виртуозно выявлял в Игоре самое недостойное, низменное и греховное.

Если Самонравов беспокоил Игоря по мобильному телефону, то каждый раз (ну не надоест же ему!) с незримой улыбкой интересовался: «Я тебя, милый, не снял с тела?» или «Ты, наверное, только что закончил, да?»

Стоило в их беседе упомянуть особу женского пола, способную, по мнению Мстислава, представить для Кумирова сексуальный интерес, как Самонравов заговорщически шептал: «Надеюсь, она качественно выполняет все твои прихоти?»

Когда речь заходила о деловых партнерах или результатах сделок, Самонравов, сощурясь будто на яркий свет, причмокивал губами: «Ты его крепко кинул?» или «Не забывай, что в бизнесе друзей нет, главное — кто кого первым шваркнет!»

«Неужели я произвожу на него впечатление законченного подонка? — терялся Игорь. — А что же остальные? Ни в грош меня не ставят, но боятся или не хотят выдать свое истинное отношение? Да нет, наверное. Мстислав сам исчадие ада и судит обо всех как о себе — вот так и получается. Не стоит, право, расстраиваться. Успокойся. Ты сделал людям немало хорошего и заслуживаешь не столько упреков, сколько похвалы».

Кумиров готов был согласиться с Самонравовым в том, что большинством людей движут чисто животные инстинкты. Но ведь кто-то же совершает научные открытия, создает духовные ценности?! Если бы человечество имело лишь сексуальные, желудочные и прочие примитивные интересы, то откуда бы взялись картины, симфонии, храмы, самолеты — все то, что изобретается, создается, зачастую не только не за награду, а, наоборот, под угрозой смертных мук.

Размышляя о человеческой дерзости познания и разрушения, неистребимого стремления к власти и вечности, Игорь Семенович допускал во всем этом неизбежное присутствие греха. Особенно его мучили вопросы ответственности за нарушение божественных заповедей. Будучи крещенным в православие, Кумиров бывал в церкви и иногда даже отстаивал полную службу. В эти физически тяжелые для него часы Игорь формулировал свои вопросы к священнику. Среди них был вопрос и о том, за какой грех какая полагается мера наказания? И главное — как определить саму степень греха? Могут ли в этой сфере существовать какие-то формы расчета? Например, гордыня. Вроде бы одно из самых тяжких преступлений. А какова должна быть гордыня, чтобы тебя упекли в ад? И как соотнести масштабы и последствия гордыни раба и фараона, советского политзаключенного и очередного генсека?

* * *

Игорь Семенович всегда повторял людям своего круга, что это именно они — политики и бизнесмены, а не кто иной возвели бандитизм до уровня государственной системы России.

— Мы с каждым годом все больше развращали взятками правоохранительные органы и толкали их на все более тяжкие преступления. — Удачливый бизнесмен не боялся шокировать своей откровенностью аудиторию даже на официальных встречах. — Мы коррумпировали армию, склонили к бандитизму звезд нашего спорта.

О современной практике некоторых бывших олимпийских звезд Кумиров знал не понаслышке, поскольку сам с ними непосредственно сотрудничал.

Первый раз Игорь обратился за помощью к спортсменам-клоповцам по поводу получения затянувшегося долга со своих давних деловых партнеров.

Кумиров бывал уже в этом неприметном полуподвале на Лесном проспекте, где обосновался необязательный господин N. Частную фирму опекали бойцы какой-то охранной структуры, учрежденной, по заносчивым словам должника, некими отставными чинами, вхожими в лучшие годы чуть ли не в кабинет Президента России.

Когда Игорь спустился с двумя своими спутниками на три ступеньки вниз, перед ними возник упакованный в камуфляж молодой человек. Клоповцы, не здороваясь, прошли через него, будто через воздух, и направились в глубь помещения.

— Вы куда? — опешив от навязанного стиля, шепнул охранник вслед пришедшим.

— Домой, — тихо сказал Весло и продолжил свой путь. Трейлер же озорно засмеялся похожим на звук электронной игрушки смехом.

Боец не стал настаивать на дальнейшем общении и вернулся на свой пост, где висела рекламная этикетка с мудреным названием фирмы и ее, для кого-то, возможно, и спасительными, реквизитами.

Гости прошли по низкому коридору, размеры которого еще уменьшились из-за столь модных в девяностые годы подвесных потолков, с которых на головы пришедших тек, как лава, оранжевый свет. Проходя мимо приоткрытой двери с надписью: «Служба безопасности», где мерцал голубой свет, они различили, как за столом мелькнуло надменное лицо пожилого и, похоже, активно пьющего мужчины. При виде посторонних сидящий тотчас вывернулся из-за стола и, откашливаясь на ходу, выскочил в коридор.

— Уважаемые! — окликнул сотрудник службы безопасности трех удаляющихся мужчин.

— Ты — кто? — не оборачиваясь, на слух отслеживая шаги, поинтересовался Весло.

— Я, ребятки, старший смены, — повышая свой голос, скороговоркой произнес охранник.

— Тебя в твоей каморке запереть или сам сгинешь? — Весло резко остановился и развернулся всем телом к настигающему их охраннику. То же совершенно синхронно сделал Трейлер.

Игорь Семенович не спеша, как бы нехотя, с отработанным величием, позволил себе повернуться вполоборота…

* * *

Когда клоповцы, словно волки в стадо овец, скрипя кожей, хохоча и матерясь, вторгались в офис Кумирова, Игорь Семенович чувствовал себя одновременно и беспомощным, и всемогущим. Здоровяки резво шутили с женщинами и напоминали козлоногих сатиров, соблазняющих сочных нимф. Почтительно глядя на бугры мышц, распиравшие в разные стороны одежду спортсменов в соответствии с их намеренно вялыми, но упругими движениями, Кумиров вспоминал сказку о мешках с волшебными ветрами и представлял, что же произойдет в России, когда все ветры вырвутся на волю.

Достаточно просторный кабинет Игоря, заполненный тяжеловесными гостями, на его глазах превращался в консервную банку. Мощные фигуры клоповцев подавляли и где-то, признаться, даже покоряли Кумирова. «Один такой жлобина может десяток мужиков перебить, — прикидывал бизнесмен бойцовские качества атлетов. — Это же просто страшно представить, что будет, если таким вот кулачищем да по голове навернуть!»

Своим поведением клоповцы разочаровывали собеседников, оказываясь добродушными и несколько простоватыми, но Игорь по-своему рассматривал и это свойство своих гостей. «Эти ребятишки, как львы или тигры: ими можно любоваться, завидовать их мощи и грации, называть лапушками, — рассуждал Кумиров. — А потом эти лапушки, если оголодают или разозлятся, тебе одним взмахом лапы брюхо вспорют или хребет перебьют».

Сегодня Игорь Семенович пригласил своих помощников, чтобы дать им несколько неотложных поручений.