Очищение смертью - Нора Робертс

Но, с другой стороны, рассудила Ева, у полицейского психиатра и составителя психологических портретов времени на посещение шикарных ресторанов не больше, чем у нее.

Завидев ее, Мира приветливо улыбнулась.

– Простите, я опоздала. Была драка из-за сумки от Бетси Ларош. Цвет розовый.

– Вы подрались из-за сумки? Ушам своим не верю!

Мира была в таком шоке, что Ева невольно рассмеялась.

– Нет, мне пришлось разнимать дерущихся. Из-за сумки! Был бы, по крайней мере, чемодан… Из-за сумки так сходить с ума?.. Не понимаю. А может, все дело в скидке? Там была скидка в десять процентов. Ну, в общем…

– Постойте, вы хотите сказать, что сумка от Ларош была на распродаже? Где?

– На этой улице, полквартала к югу. Кажется, магазин называется «Случайная встреча».

– Я знаю этот магазин. – Мира вытащила телефон. – Вы пока решайте, что возьмете на обед, а я… Мицци, это Шарлотта Мира. Да, я тоже рада с вами поговорить. У вас продается трехсекционная Ларош, розовый цвет? Вы не могли бы отложить ее для меня? Я обедаю у «Эрнеста», зайду и заберу ее по дороге на работу. Да, спасибо. О, я с удовольствием и это посмотрю, если время позволит. До скорого.

С довольной улыбкой Мира отключила связь.

– Ну разве мне не повезло? Я давно уже подумывала об этой сумочке и отговаривала себя от покупки. А теперь никуда мне не деться, это знак свыше.

– Да, наверное, – изумленно проговорила Ева.

– Я буду греческий салат, – объявила Мира, когда к их столику подошла официантка, – и еще один чай со льдом.

– Два салата, – распорядилась Ева. – Пепси.

Мира испустила блаженный вздох.

– Великолепный день, не правда ли? Так приятно выбраться из кабинета, получить сумку от Ларош, встретиться с вами. Вы прекрасно выглядите, хотя только что разнимали драку.

– Одна из них меня укусила.

– Ой! – Улыбка Миры сменилась тревогой. – Очень болит? Хотите, я посмотрю?

– Нет. – Ева дернула плечом. – Я не понимаю – царапаться, кусаться, визжать, раздавать оплеухи… Почему женщины так дерутся? У них же есть кулаки. Стыд и позор всему нашему роду.

– О да, так и вижу кулачный бой за сумку. Куда меньше стыда для всех участников.

Ева невольно рассмеялась.

– Ладно, вы правы. И я знаю, у вас времени в обрез. У меня прорыв по убийству Дженкинса. Оно не связано с Флоресом.

– Несмотря на вероятностный тест? – спросила Мира.

– Имитатор, действовал импульсивно. Скорее всего, давно копившаяся злоба или зависть выплеснулась, когда о деле Флореса заговорила пресса. Так что поверхностная связь, конечно, есть. Но убийца другой, мотив, обстоятельства – все другое.

– Была вероятность, что это повторный случай, серия. Пугающий вариант, – призналась Мира.

– Вы считали такой вариант возможным? – удивилась Ева.

– Его нельзя игнорировать. Цель – религиозные деятели, смерть наступает во время религиозного действа. Но нельзя не учитывать, что жертвы чрезвычайно сильно отличаются друг от друга и в религиозном плане, и по общественному положению. Вы получили признание по Дженкинсу?

– Пока нет. Но, если у меня не будет признания в ближайшие часы, я сама за него возьмусь. Мне надо с вами обсудить дело Флореса.

Мира взяла из корзинки один из неизменно выставляемых на столы крекеров – на взгляд Евы, он выглядел так же неаппетитно, как католическая печенюшка, – отломила кусочек и принялась его грызть.

– Священник-самозванец, – заговорила Мира, – убит в момент совершения ритуала, когда он самым красноречивым образом выступал как слуга Господа и его представитель на земле. – «Сие есть кровь моя», – вот что он говорит. Если убийца верил, что он Флорес, что он настоящий священник, это означало бы прямую атаку на церковь и ее ритуал, на сам институт священничества. Ваше расследование не обнаружило никаких доказательств того, что у убитого – в качестве Флореса – были личные проблемы с кем бы то ни было. Хотя, конечно, он мог услышать что-то в исповедальной кабинке, о чем исповедующийся впоследствии пожалел.

– А это значит, что убийца был прихожанином церкви. По крайней мере, он католик, – сказала Ева.

– Я думаю, кем бы ни был человек-мишень, просто священником или самозванцем, его убийца был прочно связан с католической церковью и с этим приходом. Избранный метод тоже был ритуалом, и я твердо уверена, что убийство во время заупокойной мессы не было случайным.

– Согласна по всем пунктам, – подтвердила Ева.

– Яд – дистанционное оружие. Он отдаляет убийцу от жертвы, но в то же время дает возможность понаблюдать и увидеть финал. Это большое преимущество. Толпа в церкви – великолепное прикрытие. Дистанция и причастность. Я бы сказала, убийца именно этого хотел, – заметила Мира. – Публичная казнь.

– Зачем казнить публично, если сам не можешь увидеть? – ухмыльнулась Ева.

– Да, но вопрос в том, за что казнят? Жертва совершила преступление, напрямую затронувшее убийцу. Ему мало было разоблачить Флореса. Человека верующего, – а я уверена, что речь идет о человеке верующем, об этом говорят и способ, и выбранное время, и место – преступление и грех Флореса глубоко задели на личном уровне.

– Все это связано с тем районом, с молодежной бандой. Для убийцы и для убитого это место было домом.

– Да, – подтвердила Мира, – место и метод очень важны. Убийца – человек взрослый, зрелый, умеет планировать, выбирать. Он настолько погружен в религию, что сумел воспользоваться ее обрядами. Человек организованный, собранный, скорее всего, набожный. Яд, повторяю, – оружие дистанционное и в то же время глубоко личное. Как правило, это оружие женское.

– Как в драке за сумку, – засмеялась Ева, – без кулаков. Яд бескровен. Физического контакта не требует. Женщина весом в сто фунтов может свалить двухсотфунтового мужчину, даже не испортив маникюра.

Мира отодвинулась от стола, когда им подали салаты.

– Вы полагаете, что убийца Дженкинса сознается?

– Совесть его замучает.

– Значит, он тоже человек верующий?

– Да, мне так кажется, – кивнула Ева. – Да, он верит.

– Эти два дела, возможно, не связаны одним убийцей, но мне кажется, они объединены по типу. Я думаю, в деле Флореса убийца – он или она – человек веры. А если так, ему или ей рано или поздно придется исповедоваться. Не вам. В церкви Вечного света нет института исповеди, наказания и отпущения грехов представителем Христа на земле.

– Но у католиков все это есть.

– Да, – подтвердила Мира. – Убийца исповедуется своему священнику.