Шекспир курит в сторонке - Дарья Донцова

После происшествия Борис испугался, но потом списал потерю сознания на усталость, успокоился, начал вести прежний образ жизни и однажды снова лишился чувств. Слава богу, новый обморок произошел дома, в гостиной, не у всех на виду. Ветошь упал на мягкий ковер, не поранился. Вот тогда Борис отправился к Афанасию, прошел курс лечения, пообещал доктору никогда не хвататься за таблетки. Но не сдержал слова. Свое легкомыслие Борис оправдывал просто: ему нельзя выпадать из обоймы, теперь он будет осторожней, не станет пить большое количество пилюль, ограничится минимальной дозой. И ведь он долго их употреблял, прежде чем начались обмороки.

Но сегодня ночью случилось новое несчастье, как две капли похожее на первое. Ситуация повторилась почти с миллиметровой точностью. Боря ехал по пустой дороге, часы показывали около полуночи, в одном месте требовалось сделать резкий поворот. Ветошь крутанул руль и… лишился сознания. Дальше буквально дежавю. Борис Олегович очнулся и понял, что снова сбил живое существо, на сей раз это оказалась бродячая собака. В такое время спальный район города был безлюден, никто не заметил происшествия, Боря развернулся и прямиком направился к Афанасию, адвокату делалось все хуже и хуже, его тошнило, ломало, крутило, как он добрался до клиники – одному Богу известно.

– Никогда, Афанасий, никогда, – страстно шептал Борис, держа руку медсестры, – я понял! Таблетки – смерть, вылечи меня, и я навсегда откажусь от всех лекарств.

Галина снова перевела дух.

– Я запомнила название улицы, где беда случилась, проезд Зеленского. У меня там близкая подруга живет. Теперь, если еду к ней в гости, всегда об этом вспоминаю.

– Вы видели автомобиль Бориса? – спросила я.

Бывшая медсестра покачала головой.

– Нет. Рассказала Афанасию Николаевичу, он велел нашему рабочему Коле на машину взглянуть. Николай обнаружил автомобиль на парковке. Бампер помятый, на решетке капли крови. Внедорожник закатили в гараж, где он и простоял полтора месяца, пока Борис оклемался.

– С ума сойти! – возмутилась я. – А если он сбил не собаку? Вдруг человека? Милиция искала машину со следами происшествия, шерстила ремонтные мастерские, а джип прятали в клинике.

Галина попыталась оправдать врача:

– Там такие вмятины были, что понятно, рост маленький, не человеческий, чуть больше метра. Что вы на меня нападаете? Я вообще пятое колесо в той истории. Афанасий Николаевич главным был, а у него пациент всегда прав.

– Похоже, врач защищал клиентов, как курица цыплят, – вздохнула я, – был готов ради них на что угодно.

Галина кивнула.

– Он всегда повторял: «У нас, как в церкви. Если вошел на нашу территорию, то имеешь полнейший и окончательный иммунитет, никто тебя не тронет, я гарантирую безопасность и спокойствие». И сотрудники у него как за каменной стеной жили. Замечательный человек был, после его смерти мне непросто оказалось на службу пристроиться, везде доктора медсестер ни в грош не ставили и к больным наплевательски относились, хорошо, судьба меня со Степаном Сергеевичем свела и я профессию поменяла.

– На меня Козихин произвел впечатление дурно воспитанного человека, – откровенно сказала я, – он не очень стесняется в выражениях при женщинах. И хозяин зовет вас «Маня», будто не способен выучить ваше имя.

Галина засмеялась.

– Степан Сергеевич шутит.

– Своеобразное чувство юмора, – неодобрительно заметила я, – на мой взгляд, это обидно.

– Вовсе нет, – принялась защищать Козихина Галя. – Степан Сергеевич большой ребенок, он наивный, внешне грубый, а внутри мягкий, к людям хорошо относится. Вот, например, Ветошь. Хозяин Бориса Олеговича лучшим другом считал, думал, тот его визитам рад, не понимал, что сосед не мог ему прямо сказать: «Не приставай ко мне».

Галина показала рукой на окно.

– В заборе калиточка есть, Степан Сергеевич ее прорезать решил, когда у него с Борей вроде как дружба началась.

– Вроде как? – подчеркнула я.

Галина опустила голову.

– Степан Сергеевич к Ветошь часто ходил, а Борис Олегович редко сюда заглядывал. Адвокат не пил. А Козихин, как маленький, нальет всем поровну и давай приговаривать:

– Ну, хряпнем до дна!

Навряд ли это адвокату нравилось. Один раз я видела, как он в кактус содержимое фужера втихаря выплескивал. Страсть Козихина к цирку, думаю, его тоже раздражала. Некоторое время назад Степан Сергеевич познакомился с Авророй, девушкой без костей, она в разные стороны гнется, словно резиновая. Я когда впервые ее штучки увидела, чуть не умерла от ужаса. А Козихин давай смеяться.

– Что, Маня, ошарашило? Аврорка еще не так умеет. Ну-ка, девочка, покажем ей!

Акробатка вдобавок еще и без комплексов оказалась, Козихин прикажет, она исполняет, прямо, где стоит, там и начинает, очень Степану Сергеевичу это нравилось. Аврора у него главным коронным номером была, пойдет куда-нибудь, циркачку непременно с собой прихватит, выпьет на тусовке и давай талантами молодицы хвастаться, велит ей:

– Аврорка, ап!

А той что? Она мне рассказала, что с рождения на арене, читать-писать почти не умеет, да когда научиться было, если со своим шапито из города в город с детства перебиралась? Аврорка на мостик встанет, вывернется невероятным образом, мужики в восторге аплодируют, женщины губы поджимают. Не всякой хозяйке понравится, если гостья на себя столько внимания оттягивает. Одно дело, когда кривляк зовешь, платишь им, а потом развлекаешься. И совсем другое, когда артистка в твоем доме на равных. Понимаете, все эти актеры, певцы на самом деле для большинства богатых людей кто-то вроде обслуги, рангом чуть повыше меня. Горничной платят, им тоже. Какая разница, что я рубль получаю, а они миллионы? Разве человеку, равному хозяину, за приход в дом деньги отстегивают? Раз тебе бабок дали, значит, ты лакей. А Степан Сергеевич по своей наивности все смешал. Или ты выступление демонстрируешь, или с любовницей в гости пришел. Но Козихину, как ребенку, хотелось Авророй похвастаться, она ему сильно нравилась. Я даже одно время опасалась, что хозяин женится, а потом между ними кошка пробежала. Мне жаль было Степана Сергеевича, он переживал, маялся, а с другой стороны, я радовалась, Аврорка боссу совсем не пара, ему нужна нормальная, хорошо воспитанная женщина.

– У Козихина часто бывают гости? – поинтересовалась я.

– Не очень, – поморщилась Галина, – Степан Сергеевич не женат, из постоянных любовниц у него за последнее время только Аврора была, после нее он ни с кем не связывался. Дома вечеринки, как правило, хозяйки устраивать любят. Степан Сергеевич предпочитает людей в ресторан звать. Вот Борис Олегович отличался размахом, пару раз в неделю у них гудели компании. Степан Сергеевич, как услышит шум с соседнего участка, туда рулит, подчас без приглашения. Говорю ж, Козихину в душе десять лет, он считает, что все ему рады. Ребенок!

– Кстати, о детях, – усмехнулась я, – они здесь часто бывают?