Рыбка по имени Зайка - Дарья Донцова

Валя и не помнила, когда впервые увидела Петю. Ничегостранного в этом нет, дети с младенчества жили в одной квартире. Валины предкиочень давно, еще в двадцатые годы прошлого века получили тут три комнаты.Алеутовы были, как тогда говорили, пролетарского происхождения, приехали вМоскву из города Шуя и стали работать на ткацкой фабрике. За короткий сроксемья разрослась, появилось восемь детей, ну и пошло, поехало. На моментрождения на свет Вали в их комнатах проживало аж четырнадцать человек. Бабушкас дедушкой, Валина мама, ее сестра с мужем и детьми, брат, женившийся вторичнои существовавший бок о бок с бывшей и нынешней супругами, дядя бабушки… всех ине перечислить, люди сидели друг у друга на головах. При этом учтите, что ихтри комнаты когда-то были большим залом, потом его перегородили хлипкимистенами из прессованного картона. Если бабушка чихала, то вздрагивали все, аежели какая-нибудь из семейных пар искала уединения, то даже дети понимали, чемсейчас будут заниматься родичи. Впрочем, у жильцов из других комнат необъятнойквартиры жизнь была не лучше.

У Победоносцевых все было по-другому. Начнем с того, что этоих предкам и принадлежали некогда все апартаменты. Именно к прабабке и прадедуПетра подселили революционных ткачей Алеутовых. Первое поколение коммунальныхжильцов не разговаривало друг с другом, но потом история квартиры сталапокрываться паутиной забвения, и до Вали и Пети она дошла в виде короткогосообщения: Победоносцевы и Алеутовы живут вместе со времен царя Гороха, первыебыли богатыми, вторые бедными, но теперь это уже не имеет никакого значения,потому как все равны.

Но лет в семь Валя поняла, что равенства-то нет. Она спит наполу, на надувном матрасе, поставить кровать для нее негде. Ее родичи пьют,матерятся и несколько раз в неделю дерутся. За пару суток до получки уАлеутовых начисто заканчивались деньги, и Валины родители принималисьразыскивать по всей необъятной квартире пустые бутылки и выпрашивать умногочисленных соседей мелочь. А еще окна Алеутовых выходили на улицу, и шуммешал Вале спать.

Победоносцевы же имели всего две комнаты, зато какие?!Квадратные двадцатиметровки, с эркерами и причудливо украшенными потолками.Очевидно, раньше в них находились спальни хозяев, потому что располагались онив самом укромном углу квартиры. Мимо дверей Победоносцевых никто не шастал.Между этими замечательными комнатами зачем-то был сделан странный чулан скрохотным круглым, располагавшимся под самым потолком окошком. Войти в негоможно было только из комнаты. В этом чулане родители оборудовали Петьке личнуюкомнату, куда никто, кроме него, доступа не имел. Представляете, как емузавидовали остальные юные обитатели коммуналки, не имевшие подчас, как Валя,даже кровати! Окна жилья Победоносцевых выходили в тихий дворик, семья состоялавсего из четырех человек. Уже упомянутый не раз Петя, его бабушка Ангелина Федоровна,мама Зоя Петровна и папа Георгий Юрьевич. Женщины обитали в спальне, Петька вкладовке, а Георгий Юрьевич жил один в гостиной.

Мама у Пети была самая обычная, работала медсестрой,приходила с работы, таща на себе сумки, варила на кухне обед, делилась ссоседками рублями, охотно давала в долг соль и сахар, особенно не гордилась,нос не задирала и никогда не отказывала никому в медицинской помощи. ЗояПетровна умела мерить давление, могла сделать укол, обработать рану и вправитьвыбитый палец. Причем денег от соседей она не брала, а вот шоколадки принимала,и у Петьки всегда водились вкусные конфеты.

В отличие от Зои Георгий Победоносцев был совершеннонепонятной личностью. Он преподавал математику в техническом вузе, не пил, некурил, не бил жену. По коридорам он скользил тенью, вежливо здороваясь ссоседями. Даже крохотным детям Георгий Юрьевич говорил церемонное «вы», и никтоникогда не видел его в гневе, как и в тренировочном костюме с потерявшимивсякую форму подштанниками.

Соседки жалели Зою. Да и понятно почему, муженек ей досталсяникчемушный. Ни в магазин послать, ни на рынок отправить, задумается и принесетвместо картошки с капустой табуретку или книг накупит. Можно подумать, их унего не хватает, все стены в комнатах увешаны полками. Да и руки у Георгия былипришиты не к тому месту. Молоток и гвозди вызывали у него оторопь, а от швейноймашинки, на которой Зоя споро строчила себе и домашним обновки, он простошарахался.

– Ну и чё, что ученый? – спросила один раз мамаВалечки. – Какой толк с мужика? Один разор! Зойка ломается, на семьюзарабатывает, а этот в белой рубашке с портфелем ходит.

– Зато не пьет, – тихо сказала бабушкаЕвдокимова, – не буянит, не дерется, чистенький и вежливый.

– От скуки с ним сдохнешь, – засмеяласьАлеутова, – прямо скулы от его правильности сводит, и не понять: любиттебя или нет! Вот я живу, как на гранате, интересно ведь!

Бабушка Евдокимова перекрестилась и продолжила:

– Зато Петя у них золотой. От родителей лучшее взял: отнего голову, от нее руки.

И это было правдой. Петя начисто опровергал утверждение, чтоотпрыскам переходят лишь дурные качества родителей.

Читать мальчик научился в четыре года, совершенносамостоятельно. Никто не показывал ему буквы, не объяснял, каким образом ихнадлежит складывать в слова, просто Зоя один раз услышала, как сынишка бойкочитает вслух статью из газеты. В школу Петя пошел, зная все арифметическиедействия и выучив таблицу умножения. Сей материал он тоже освоил без особоготруда. Один раз Георгий, отвлекшись от собственных дел, показал сыну, как нужноскладывать, вычитать, умножать и делить числа. Отец потратил на ребенка одинчас, прочел ему лекцию, как студенту, совершенно не делая скидки на возраст.То, что другие дети усваивают за год, а то и за два, Петя выучил за шестьдесятминут.

В первом классе малыш просидел всего неделю, его сразуперевели в третий. Зоя с Георгием посетили школу только дважды: сначала отвелиПетечку в сентябре учиться, а потом через энное количество лет присутствовалина торжественной церемонии вручения аттестатов. У Пети там стояли одни пятерки,а в придачу к «корочкам» он получил коробочку с золотой медалью.