Мелодия для саксофона - Наталия Антонова

– Вы-то чего плачете? – спросила Мирослава.

– Мне Клару жалко! – проговорила женщина сквозь рыдания.

– А вы уверены, что её надо жалеть?

– А как же? – Татьяна удивилась настолько, что даже перестала плакать.

– Лично мне кажется, – вздохнула Мирослава, – что вам нужно пожалеть в первую очередь себя, и вместо того, чтобы жить любовными приключениями своей подруги, подумать о собственной личной жизни.

– Да ладно, кому я нужна, – отмахнулась Татьяна.

– Если вы будете махать на себя рукой, то действительно никому нужны не будете. А если вы станете следить за собой и не отпугивать мужчин своим безразличным видом только что вытащенной из воды русалки, то выйдете замуж и заживёте уж точно лучше Клары.

– Почему вы думаете, что я буду жить лучше Клары? – удивилась Лобецкая.

– По той простой причине, что будете любить мужа и вить своё гнёздышко, не шастая алчным взором по сторонам.

– Это правда, – тихо улыбнулась женщина, но тут же добавила печально: – Я не верю, что кто-то может мной заинтересоваться.

– Ну и зря! Я бы на вашем месте проконсультировалась с мужичком с локоток, – неожиданно для себя сказала Мирослава.

– С кем, с кем? – изумилась Татьяна.

– С соседом вашим Вадимом Андреевичем Беспаловым.

– А вы что, с Вадиком познакомились?

– Познакомилась, и он даже совет мне дал.

– Какой? – проявила любопытство Лобецкая.

– Секрет, – улыбнулась Мирослава.

– Что ж, секрет, так секрет, – смирилась женщина и добавила: – А вообще-то Вадик очень умный. Дядя Вася, наш сосед напротив, даже говорит, что Вадик мудрец-самородок.

– Дяде Васе виднее, – проговорила Мирослава.

– А что, – неожиданно осветилась изнутри Татьяна, – вот приду к Вадику и попрошу: выдай меня замуж!

– Так и сделайте, только не откладывая в долгий ящик.

– Завтра.

– Зачем же завтра? – спросила Мирослава.

– А когда?

– Сегодня! Прямо сейчас!

– Сейчас? – оторопела женщина.

– Угу. Я как раз ухожу, вы меня проводите и постучитесь к Беспалову. – Не давая женщине, опомниться, Мирослава взяла её за руку и повела к выходу.

Татьяна шагала безропотно. Они вышли из дома, спустились по ступенькам, прошли по дорожке и оказались за калиткой.

Мирослава подвела женщину к калитке соседа:

– Стучите.

– Страшно мне! – призналась Лобецкая.

– Это только сначала, – ободрила её Мирослава, – стучите!

И Татьяна постучала.

– Ну, и кому там опять неймётся? – раздался голос Вадима.

– Это я, Таня-соседка.

– Танька, что ли? – калитка распахнулась, и Мирослава отскочила в сторону и спряталась за кусты калины.

– Ты чего такая растрёпанная? – спросил Вадим.

– Разве? – Татьяна начала спешно поправлять волосы.

– Да нет! – сказал он, – не внешне, а внутренне!

– А как же ты меня видишь внутренне?

– Я тебя, Тать, насквозь вижу!

– Вадик! Отдай меня замуж! – выпалила она.

– Замуж, говоришь, – переспросил он и проговорил задумчиво: – И то дело говоришь, засиделась ты у нас в девках. И куда я только всё это время смотрел?

Татьяна тихо рассмеялась.

– Так, – строго проговорил мужичок с ноготок. – Замуж я тебя выдам. Это без вопросов. Но ты должна меня слушаться! Жениха я сам выберу. Нам какой-нибудь беспутный и ленивый не нужен.

Татьяна только кивала.

– Ну, чего застыла-то? – прикрикнул Беспалов, – заходи. Приступим к составлению плана.

Татьяна снова засмеялась. И в этот раз в её смехе прозвучал серебряный колокольчик надежды.

Калитка закрылась. Из глубины двора донеслось знакомое «ко-ко-ко».

Мирослава улыбнулась, вышла из-за кустов калины и поспешно зашагала прочь. Она была уверена, что судьба Татьяны теперь в надёжных руках.

А у неё самой появилось ещё одно свидетельство, что Пушкарская могла решиться на кардинальное решение судьбы дочери. Но опять же было бы логичнее избавиться от жены Аркадия Антонины. При чём здесь тёща? Или же после того, как Софья Михайловна выложила Екатерине Терентьевне всю правду об отношениях своей дочери с Аркадием, пожилые женщины сцепились не на жизнь, а на смерть. В таком случае, как же могла Самсонова повернуться к Пушкарской спиной?

«Нет, опять пазлы не хотят складываться, – думала Мирослава, – и, как назло, соседи утверждают, что Пушкарская весь тот день была у них на глазах. Просто мистика какая-то!»

«Делать мне в Волчеморске больше нечего, – решила она, – пора возвращаться домой».

Она сдала арендованную машину, потом позвонила в аэропорт и узнала, есть ли билеты на сегодняшний вечер или ночь. Билет, притом единственный, оказался только на утро. Поэтому Мирослава на четыре утра заказала себе такси, а в четыре вечера легла спать.

Проснулась она, несмотря на стоящую за окном темень, бодрой и уверенной в том, что разгадка близка.

Ей было немного грустно, что, улетая из пышного позднего лета, она через каких-нибудь пару часов окажется в конце осени.

Но с этим фактом оставалось только примириться, потому что то, чтобы уехать навсегда из родного города, не могло ей присниться даже в страшном сне.

Это очень скоро понял Морис Миндаугас, изначально мечтавший увезти Мирославу в какое-нибудь уютное местечко в Старом Свете. Но вскоре и он стал считать, что загородный коттедж Мирославы и есть самое уютное место на земле.