Тингль-Тангль - Виктория Платова

Определенно нет.

– …Поблизости точно ничего подходящего не найдется.Пришлось бы пилить на Каменноостровский, а это лишнее. Знаешь, если покопатьсяв холодильнике, наверняка можно кое-то найти.

– Ничего, что я спросил о еде?

– Конечно, ничего.

– Ты проводишь меня?

– Я не бываю на кухне без крайней необходимости. Этотолько часть правды, хотя Васька, действительно, сократила свои визиты в тусторону квартиры, где находится кухня, до минимума. Кухня много лет оставаласьубежищем ведьмы, а детское воспоминание о жабах и змеях, и о человеке,убивающем ребенка, живо до сих пор. Васька отлично понимает, что все ее страхибеспочвенны и иррациональны, она даже пытается с ними бороться, иногда – самымиэкстравагантными способами. Выйти голой на кухню, особенно если поблизостислышны унылые вздохи Мики – почему нет?…

Но это только часть правды.

А вся правда заключается в том, что сейчас ей хочетсяодиночества. Пусть и недолгого.

– …Вон та дверь, видишь? Она ведет в квартиру. Пройдешьпо коридору, поднимешься по ступенькам вверх и свернешь направо. Там будет ещеодин коридор, а в самом его конце – кухня.

– Понятно. А я не столкнусь с твоей сестрой?

– Если столкнешься – поздоровайся. Но в разговор лучшене вступать.

– Почему?

Васька делает круглые глаза и трагическим шепотомпредупреждает:

– Она заговорит тебя до смерти!

Дверь за Ямакаси захлопывается, и Васька остается одна.Наконец-то!…

Ей больше не хочется спать, мастерская приняла свои обычныеочертания, все снова находится на местах: девушка с веслом (Васька зовет ееХиллари Клинтон) – справа от лошади Рокоссовского; мужик в робе (Васька зоветего Джеком-Потрошителем) – слева. Стена с фризом из колхозной жизни – впереди.Еще о лошади:

это всего лишь куча старого дерьмового гипса.

Васька легко соскакивает вниз и тут же упирается рукой врюкзак Ямакаси. Мысли о содержимом рюкзака время от времени посещали ее: нефакт, что после изучения содержимого Ямакаси предстанет перед ней в новом,неожиданном свете, но попробовать стоит.

Инстинктивно оглядываясь на дверь, Васька принимается рытьсяво внутренностях, то и дело натыкаясь на фрагменты каких-то вещей, общий ихсмысл ускользает. Промаявшись секунд двадцать, она приходит к соломонову решению:нужно вывалить веши на пол – и вся недолга.

– нож-выкидушка с аляповатой наборной ручкой изплексигласа и грязным лезвием (Васька ожидала увидеть как минимум мачете)

– два потертых китайских шара с покрытыми эмальюсимволами инь и ян (Васька ожидала увидеть как минимум магический кристалл)

– книга без обложки (он утверждал, что не читает книг)

– колокольчик без языка – плеер без наушников

– сломанная палочка для ушей

– две сломанные зубочистки

– зажигалка «Зиппо» с изображением кактуса и койота,воющего на лупу

– одноразовая зажигалка

– полупустая пачка сигарет, ни в одном ларьке Питератакие не продаются

– карманный календарик с зажеванными углами; накалендарик нанесена схема метро, явно не питерского и не московского

– мятый буклет с изображением взлетающего лайнера напервой странице. Поверхностный просмотр буклета выявляет ряд однотипных колонок– очевидно, речь идет о расписании вылета и прилета самолетов в каком-тоневедомом Ваське аэропорту

– пухлая, видавшая виды записная книжка. Учитывая Васькинуредкую психологическую особенность, на книжке можно сразу ставить крест

– что-то вроде медальона или амулета; дешевый каменьнеизвестного происхождения на такой же дешевой, едва ли не меднойцепочке —

И всё.

Уже сейчас эту рюкзачную феерию можно смело вынести напомойку и быть совершенно спокойным за ее будущее: ни один бомж на такое добро(за исключением ножа и зажигалки) не польстится. Васька уязвлена, но вынужденапризнать: Ямакаси предстал перед ней в новом, неожиданном свете. Жаль только,что не высветились документы (не важно, что Васька ни бельмеса в них не поймет,но у любого человека должны быть документы!).

Деньги, хотя бы и не слишком большая сумма, тоже невысветились. Не говоря уже о кошельке. А у любого человека должен быть кошелек,и потом: каким образом Ямакаси собирался отправиться в магазин «24 часа», неимея при себе ни копейки денег?

Неужели попросил бы в долг?

А еще – вещи.

У любого человека, путешествующего от дома к дому, долженбыть определенный запас вещей. Хотя бы пара белья, сменные носки (у парнейнередко попахивают ноги), зубная щетка, полотенце, что сказал Ямакаси?

Что в рюкзаке все его вещи.

Это сейчас в городе стоит невыносимая жара, но синоптикиобещают циклон из Скандинавии, температура упадет градусов на десять. А потомнаступит осень, а потом зима – что будет делать Ямакаси в своей жилетке,полотняных брюках и сандалиях эспарденьяс? Ваське почему-то хочется, чтобыЯмакаси остался здесь до зимы, уж не влюбилась ли она?

Определенно нет.

Времени у Васьки немного, но она успевает сложить вещи врюкзак, повесить его на прежнее место, усесться на кровать с самым независимымвидом и щелкнуть пультом телевизора. По телевизору показывают киношку. Старую,если судить по костюмам актеров. Французскую, если судить по их изысканноуродливым физиономиям. Васька не очень любит такие киношки: сплошнаяговорильня, ложная многозначительность, полутона, обертона, пляски вокругодного-единетвенного трупа (при наличии трупа), пляски вокругодной-единственной страсти (при наличии страсти), дурно пахнущие семейные тайныи скрытая реклама блейзеров от Кристиана Диора.

Или от Лагерфельда.

Полная фигня. Шайзе[29], как любитвыражаться сообщество карманных Зигфридов из «Ноля за поведение».

Ямакаси появляется в то мгновение, когда Васька готовапереключить канал – на первых тактах мелодии, которая обычно предшествуетобнаружению тела зверски убитого персонажа второго плана; в его руках зажататарелка с вываленными на нее кусками неразогретой тушенки и крупно нарезаннымиломтями хлеба.

– Все в порядке? – спрашивает Васька, не чувствуяникаких угрызений по поводу скудости трапезы.

– Никого не встретил, – докладывает Ямакаси,отправляя в рот кусок холодного мяса. – Проскользнул незамеченным.

– Курить хочется… Есть у тебя сигареты? А то я забылакупить… – Васька почти не курит, та сигарета на крыше была единственной запоследнюю неделю (воспоминаний о ней хватило бы еще на две), – но уж оченьхочется получить хоть какое-то объяснение по поводу вещей из рюкзака.