Похороны империи - Чингиз Абдуллаев

– Понятно. Я так и думал. Значит, я могу рассчитывать, что меня возьмут следователем?

– Ты шутишь? Каким следователем? Я напишу рапорт, чтобы тебя взяли начальником следственного управления министерства. Как раз у нас сейчас место пустует. А ты говоришь, рядовым следователем… Чудной ты, Эльдар, цены себе не знаешь. Только нужно переслать к нам твое личное дело.

– С этим проблем нет, нас всех увольняют через два дня. Завтра будет церемония прощания с нашим большим шефом.

– Понятно. Значит, все-таки уходит. Все понял. Скажи кадровикам, чтобы переслали твое дело лично мне. Договорились?

– Да.

– И давай встретимся. Отметим хотя бы наступающее католическое Рождество. Или ты у нас атеист?

– Отметим, – засмеялся Эльдар.

– И возьми с собой Юлию. – Виктор уже успел с ней познакомиться. – Она очень нравится моей супруге.

– Обязательно. Только давай в субботу или в воскресенье. У нее тоже много работы.

На следующий день состоялась церемония прощания. Горбачев коротко выступил, поблагодарил всех за службу. Некоторые женщины прослезились, в том числе и Элина Никифоровна. Михаил Сергеевич пожал руки руководителям подразделений и отделов, пожелал всем счастливого Нового года. Было заметно, как он нервничает, как похудел, осунулся за последние несколько месяцев. Он попрощался и ушел. Все начали расходиться по своим кабинетам.

– Так проходит мирская слава, – глубокомысленно изрек Тулупов.

Эльдар попросил отдел кадров переслать его личное дело в управление внутренних дел Москвы на имя генерала Сергеева. Ему пообещали выслать документы уже завтра. Ближе к вечеру к нему зашла Юлия.

– Я два дня буду ночевать у себя дома, – предупредила она, – у меня бабушка приболела, а за ней некому смотреть. Мама уехала к брату в Липецк, поэтому я останусь у себя.

– Жалко, – сказал Эльдар, – Виктор нас к себе приглашал. Хотя сегодня только вторник. До субботы вернешься?

– Конечно, – улыбнулась она. – Мама уже в четверг вечером вернется.

Утром следующего дня в здании царила напряженная обстановка. Повсюду бегали сотрудники с ящиками, сумками, папками для бумаг. Ходили солдаты, которых выделили в помощь для переноски документов. Все знали, что Михаил Сергеевич уходит руководить Фондом Горбачева. Приехали журналисты, операторы с телевидения, чтобы заснять последний день работы Президента СССР. Вечером Элина Никифоровна объявила, что они работают еще два дня, затем считаются в отпуске, чтобы успеть перейти на новые места работы. Всем оформляли переходы в порядке переводов, чтобы не пропадал трудовой стаж.

– Интересно, как они напишут в наших трудовых книжках, – шутил Тулупов. – Уволены в связи с распадом СССР, или в связи с уходом Президента СССР?

В этот вечер Сафаров вернулся домой раньше обычного. На часах было около семи вечера. Он поужинал, лег на диван, включил телевизор, по которому выступал уже ушедший в отставку Президент СССР. И тут зазвонил телефон.

– Эльдар, здравствуйте, – услышал он энергичный голос Светланы Игоревны. – Я вас не отвлекаю?

– Нет, все в порядке. Вы же знаете, что мне всегда приятно вас слышать.

– Да, спасибо. Я нахожусь рядом с вашим домом. Можно к вам подняться?

– Конечно. – Эльдар встал с дивана и обвел взглядом комнату. Как только Юлия исчезает на один день, здесь сразу образуется беспорядок. Он собрал раскинутую одежду, перенес ее в спальню. Успел расставить стулья и задернуть занавески, как в дверь позвонили. Открыв дверь, Эльдар увидел на площадке Светлану Игоревну. Она была в своем полушубке и сапожках. Только жакет на ней был синего цвета. Он церемонно поцеловал ей руку. Светлана как-то непонятно усмехнулась, сняла полушубок, позволив ему повесить его на вешалку, и прошла в комнату.

– Холодно, – сказала она, хотя в комнате было достаточно тепло.

– Я сделаю кофе, – предложил Эльдар.

– Если можно, – согласилась она.

Он побежал на кухню. Через минуту, когда доставал чашки, в кухню заглянула Светлана. Уселась на стул и как-то особенно задумчиво посмотрела на него.

– Что-то случилось? – спросил он.

– Случилось, – ответила она ровным голосом. – Мой муж вышел на работу несколько дней назад и успел побывать на встрече с новым министром.

Эльдар налил кипяток, заварил кофе, разлил его в две чашки, достал пакет с молоком. Она подвинула к себе свою чашку, положила ложку сахара, от молока отказалась.

– Что там произошло?

– Он вернулся в таком состоянии, – сказала она все тем же ровным голосом, – говорит, никогда в жизни не думал, что подобное возможно. К ним пришел их хороший знакомый Андрюша Козырев, такой милый, интеллигентный мальчик, которого они все давно знали. Он ведь сын дипломата, учился в МГИМО, всегда был таким застенчивым спокойным мальчиком, толковым студентом, исполнительным помощником. А сейчас стал хозяином на Смоленской площади. Можете себе представить, он заставил всех дипломатов прождать его почти сорок минут! Демонстративно! А потом очень тихим и интеллигентным голосом объявил, что они все будут уволены. И их места займут другие люди. Можете себе представить, в каком состоянии они были? Там есть профессионалы, которые работали в МИДе по тридцать-сорок лет. И которые работали еще с его отцом. Муж вернулся в таком ужасном состоянии. Он сказал, что это конец. А сегодня мы узнали, что Михаил Сергеевич выступает со своим последним обращением. Значит, Союза больше не будет.

– Не будет, – согласился Эльдар. – Горбачев ушел и передал все дела Борису Николаевичу.

– Я почему-то сразу подумала о вас, когда муж рассказывал мне, как издевался Козырев над своими бывшими коллегами. Вы ведь в таком молодом возрасте стали работать в аппарате президента страны и никогда не позволяли себе ничего подобного.

– Может, это была его мечта, – усмехнулся Эльдар, – таким образом отомстить своим бывшим начальникам.

– Да, наверное, только я думаю, что напрасно он так себя повел. И еще я подумала, что никто не знает, что случится с нами завтра. Никто не знает, что случится с нами даже сегодня. – Светлана задумчиво отставила чашку, посмотрела на него и невесело усмехнулась. – Я, наверное, вела себя с вами безобразно плохо, все время вас мучила, глупо кокетничала, строила из себя недотрогу…

– Вы всегда знали, как я к вам отношусь.

– Знала. Теперь вы уже не работаете в администрации президента?

– Еще работаю. Нас уволят через несколько дней.

– И вы вернетесь в Баку?

– Пока не решил. А почему вы спрашиваете?

– Я подумала… подумала… возможно, я делаю самую большую ошибку в своей жизни, – нерешительно произнесла она, – но я … не знаю, как вам сказать… Наверное, я была не совсем права. Человек не должен отказываться от возможности дать другому немного тепла. Или счастья. Как вы считаете?