Хуже не будет - Владимир Колычев

Ветка березы склонилась к самому окну, ветер шевелил желтеющие листья, и Кириллу казалось, что дерево шепчет ему, жалуется на осень, на грядущие холода. Ветер усилился, и шепот этот стал гуще, тревожней. Как оказалось, береза призывала Кирилла быть начеку.

Может, потому он и не прозевал момент, когда к «Форду» подошел узколицый Дима. Воровато оглядевшись, он открыл дверь, сел в машину…

Кирилл не видел, чтобы он выходил из подъезда. Откуда тогда он появился? Может, Горюн подвез его или кто-то из его команды? Если так, то за Димой, возможно, следят, и если Кирилл возьмет его сейчас за жабры, то Горюн тут же об этом узнает и смоется, пожертвовав своей пешкой.

– Может, поедем домой? – зевнув, спросила Инга. – Темнеть уже начинает. Сколько можно?

Она не видела, как Дима сел в машину, потому что лежала в кресле с опущенной спинкой. Не удивительно, что ей хочется домой. Всю ночь промаялась, и день ее измучил.

– Может, ты лучше сама поедешь?

Он полез в карман за деньгами, протянул ей несколько тысячных купюр.

– Возьмешь такси, через двадцать минут будешь дома. А я здесь побуду.

«Форд» выехал из плотного ряда припаркованных автомобилей, и Кириллу пришлось отправиться за ним.

– Любишь ты мне голову морочить. Говоришь одно, а делаешь другое. Домой меня везешь?

– Надеюсь.

Теоретически Дима мог проехать мимо ее дома, а за ним – и сам Кирилл. Но ведь Инга не захочет выходить, когда узнает, что погоня уже началась.

– Может, зайдешь ко мне? Я тебя с родителями познакомлю… Ну, заодно скажу, что с тобой все это время была. Может, они ругаться не будут.

– Тебя ругать не будут, а мне достанется.

– Боишься?

– Опасаюсь.

Кирилл ехал за «Фордом» на приличном расстоянии, поэтому и увидел, как к одной машине присоединилась другая – тот самый кроссовер «Додж», о котором говорила Инга. А ведь она могла оказаться сзади, и тогда Горюн мог бы узнать «Мерседес», который прошедшей ночью выкатывал из гаража. Да и номера у Кирилла, увы, черноземские, что само по себе бросается в глаза. И как здорово, что на улице уже темнеет!

– Ты не бойся, родители у меня хорошие… Когда не злые. А с тобой они злиться не будут. Ты у меня парень взрослый, самостоятельный…

Инга подняла спинку кресла, села, расправив плечи. И чуть не выбила рукой лобовое стекло, увидев шедший впереди серебристый «Додж».

– Смотри, точно такая машина, как у твоего Горюна!.. Что ты делаешь?

Ей не понравилось, что Кирилл притормозил у цветочного киоска.

– Что ты больше любишь, розы или астры?

– Какие розы? А если это Горюн?

Кирилл не стал останавливаться. Он дождался, когда в пространство между ним и кроссовером встроится шедший сзади микроавтобус. Пока еще не стемнело, он вынужден был держаться в отдалении от преследуемой машины.

– Хорошо, если он. А если Малик?

– А почему Малик? Дима такой же козел!

– Дима едет впереди, на «Форде».

– Постой, так ты что, преследуешь их! – наконец-то дошло до нее.

– Если я остановлюсь, ты выйдешь?

– Зачем?

– Там впереди две машины. Там вся банда. У них оружие… Выйдешь?

– Нет.

– А я сказал, выйдешь! – полыхнул он взглядом.

Инга побледнела, недоуменно глядя на него. Казалось, она не верила, что Кирилл может разговаривать с ней в столь резком тоне. Она переполошилась, но вместо того, чтобы выполнить его требование, крепко, сразу двумя руками вцепилась в поручень над дверью. Никаким тараном ее не вытолкаешь…

– Когда-нибудь я напишу стихи о твоем упрямстве.

– Надо же!

– Лишь бы только они не стали твоей эпитафией… Поверь, все очень серьезно.

Инга в ответ лишь мотнула головой и еще плотней сжала губы. Ее легче убить, чем переубедить…

Было уже темно, когда машины вышли на Ярославское шоссе и направились в сторону МКАД. Кирилл уже без особого опасения приближался к кроссоверу, хотя особо и не наглел.

– Они что, из города уезжают?

– А это плохо? – невесело спросил Кирилл.

Он представил, как «Форд» и «Додж» останавливаются на обочине вдали от города. Дорога пустынная – ни машин, ни людей. Ни огонька вокруг. Кирилл остановится рядом, выйдет из машины. Патрон в стволе, палец на спусковом крючке. Он в полной боевой готовности в то время, как противник ничего не подозревает. Горюн молча мочит заднее колесо своего кроссовера, мечтая о том, как скоро будет справлять нужду в золоченый писсуар в своем доме, купленном на его, Кирилла, деньги. И в это время Кирилл приставит пистолет к его голове… Нет, угрожать он не будет. Он просто пристрелит врага и заберет свои деньги.

В прошлом Кирилл много тренировался, и практика показала, что стрелять быстро и метко он умеет. Он очень надеялся, что и на этот раз его рука не дрогнет…

Он даже не сомневался в том, что Горюн заслуживает смерти. Во-первых, эта сволочь наставляла ему рога с Лешкой. Во-вторых, он впутал в свои грязные игры Ингу. В-третьих, он обокрал Кирилла. Вряд ли его отморозки лучше, чем он сам. Но дело не в том, какие они, а в том, что Кирилл не должен был оставлять их в живых. Они опасны в настоящем, потому что могут убить его, защищаясь. От них нужно избавляться, чтобы они не вернулись за деньгами в будущем…

Но как их убивать, если рядом с ним Инга? Не может же он устроить бойню на ее глазах?

– Ну, я не знаю… Если они далеко уедут, когда же мы домой вернемся?

– Вот и я говорю, что делать, если они до самого Черноземска поедут без остановок?

– Ну, Черноземск слишком далеко, чтобы без остановок… А зачем тебе остановка? – подозрительно сощурилась Инга.