Беатрис - Лина Бенгтсдоттер

— Но что там позади? — спросила Лу. — Что дальше, за концом?

— Водопад.

— Тут вообще можно купаться?

Я ответила, что купаться можно, когда створки закрыты — мы обычно прыгали с моста или ныряли с перил.

— Это же опасно, как черт-те что, — проговорила Лу.

Видимо, она решила остаться на мосту навсегда, потому что теперь бросила окурок в воду и закурила новую сигарету.

Я вспомнила историю про металлические штыри на дне, которыми мы пугали друг друга. У поверхности они не видны, но если прыгнуть с моста, они могут рассечь тебя надвое.

Папа обычно только посмеивался. Все эти россказни про металлические штыри в воде он слышал еще в детстве. Они передаются из поколения в поколение, но все это выдумки. Да откуда им и взяться, этим штырям? Озеро-то ужасно глубокое. Каким образом их забили в дно и когда? А все дети, десятилетиями прыгавшие с моста, — разве не странно, что никто из них до сих пор ни на что не наткнулся?

Само собой, он был совершенно прав, однако я так и не могла отделаться от мысли об этих штырях каждый раз, когда залезала на перила моста и бросалась вниз.

И правда, как говорил папа, на штыри никто не наткнулся, однако река отняла многие человеческие жизни другим способом: многих одиноких рыбаков и пьянчуг утянуло течением. Я взяла у Лу еще одну сигарету и вспомнила Аннабель — и то лето, когда весь поселок ходил в трауре.

— Жуткое местечко! — воскликнула Лу, когда мы поднялись по последнему склону и пришли на место. — Просто гребаный дом ужасов.

Я подняла глаза, оглядела белый облупившийся фасад сельского магазина Валля, занавески на окнах, похожие на паутину. Много здесь всякого произошло.

Лу права. Это дом ужасов.

Грохочущие басы из музыкального центра Сванте слышны были даже на улице.

— Обувь снимай, — сказала я, когда мы вошли в холл.

Я стала подниматься по лестнице впереди Лу, предупреждая о тех ступеньках, где выпали доски.

— Твой парень уже здесь? — спросила Лу.

— У меня нет парня, — ответила я.

Первый человек, которого мы увидели на втором этаже, была девушка, лежавшая на животе на полу.

— Она вообще жива? — спросила Лу.

Я подошла ближе и увидела, что это Ребекка Гам. Она не из тех, кто вырубается, но тут она все же отключилась. Я приложила ладонь к ее губам и почувствовала легкое дыхание.

— Дышит, — сказала я. — Помоги мне оттащить ее в сторону, чтобы на нее не наступили.

Мы передвинули ее к стене.

— Ух ты, я смотрю, у нас дорогие гости!

Подняв глаза, я увидела насмешливые глаза Сванте. Он заставил меня пожалеть, что мы пришли сюда.

— Какие сексапильные ночнушки, — продолжал он.

— Это платья, — ответила Лу.

— А ты кто такая? — спросил Сванте.

— А ты сам кто такой? — ответила вопросом на вопрос Лу.

— Сванте, — ответил он. — Я Сванте Линдер.

Он произнес свое имя так, словно воспринял как оскорбление, что Лу его не знает.

— Ты живешь здесь? — спросила Лу.

Сванте рассмеялся.

— Нет.

— А кто здесь живет? — спросила Лу.

— Никто, — ответил Сванте. — И все. А ты?

— Я живу там же, где Сара.

— Так вы сбежали? — усмехнулся Сванте. — Две маленькие беглянки?

— Прекрати, — рыкнула я, когда он положил руку мне на плечо.

— Ты стала такая злая, — сказал Сванте. — Не понимаю, что я тебе сделал.

Я подумала про все, что он мне сделал — про алкогольные коктейли, которыми он меня угощал еще до того, как я достигла подросткового возраста, про все те случаи, когда он использовал меня, про все то, что он мне подсовывал, — без чего моя жизнь была бы гораздо лучше.

— А где остальные? — спросила я.

— Кто-то в кухне, кто-то на чердаке, — ответил Сванте. — А остальные во дворе. Беньямин подстрелил кабана, которого пытается пожарить. Там же мокро до чертиков, вот они и взяли несколько стульев из кухни и окунули в жидкость для розжига — так что теперь наверняка разгорелось.

Я повела Лу через дверь веранды на задний двор. И там, в саду, в свете костра, стояли все мои собутыльники, словно бы я и не расставалась с ними. Там был Беньямин, взъерошенный и раскрасневшийся, Юнас, который отгонял всех от огня, и компания громко смеющихся молоденьких девчонок.

А я и сама не знала, обрадовалась я или расстроилась, увидев их. Все они напоминали мне о мире, который я оставила позади и который уже никогда не будет прежним. Я не понимала, что чувствую — облегчение или грусть.

Лу, покачиваясь, подошла к остальным, и я услышала, как она советует Юнасу подлить еще смеси для розжига. Иначе огонь скоро потухнет. Юнас сделал, как она сказала, и языки пламени поднялись почти до небес.

Не знаю, долго ли я простояла так, но достаточно долго, чтобы Ребекка успела очнуться, потому что теперь она вышла во двор и встала рядом со мной. Она никак не отреагировала на мое возвращение — вероятно, была слишком пьяна, чтобы сообразить, что я вообще отсутствовала.

— Какой огонь, а? — сказала она. — Самый крутой костер, который я видела.

Я кивнула. Стало ясно, что никакого кабана попробовать не удастся — огонь уже запалил шкуру, и туша вовсю горела.

— Рассказывай, — велел Юнас, когда мы снова вернулись в дом и расселись на полу в комнате рядом с гостиной. Ему пришлось почти кричать, потому что Сванте сделал музыку очень громко. — Как у тебя дела?

— У меня все хорошо, — ответила я. — Но больше всего мне хочется выбраться оттуда и самой о себе позаботиться.

— Скоро все так и будет.

Юнас зажег две сигареты и протянул мне одну. Мой взгляд упал на его руку. Я вспомнила все те моменты, когда эта рука осторожно ласкала мое тело.

— Даже не знаю, — сказала я и затянулась. — Не знаю, хватит ли у меня на это нервов.

— Хватит, — уверенно ответил Юнас. — Ты самый сильный человек из всех, кого я знаю.

— Все остальные, кого ты знаешь, более или менее сумасшедшие, — усмехнулась я.

— Что верно, то верно, — ответил Юнас и улыбнулся. — Так когда ты вернешься?

— Точно не знаю.

— Ты сообщишь мне? В смысле, когда выйдешь?

Я кивнула и почувствовала, что так и сделаю.

Четыре часа спустя мы ушли с вечеринки. Я сказала Лу, что никто из нас не в состоянии вести машину до «Чудного мгновения», мы слишком перепились. Наше дело плохо. Франс составит заявление в полицию и…

— Франс побоится на нас нажаловаться, ты же сама понимаешь, — сказала Лу. Но почему мы должны спать в машине, недоумевала она, если мы можем вернуться в магаз?