Кража в Венеции - Донна Леон

Брунетти вернулся к церкви Санта-Мария-дель-Джильо и сел на вапоретто номер первый, чтобы сэкономить время и не тесниться в толпе, хотя плыть на теплоходе в это время дня было, наверное, не очень разумно. Посадка и высадка на тех немногих остановках, которые проезжал комиссар, казалось, длились бесконечно; толпа блокировала проход как на пристани, так и на самом вапоретто. После шестиминутной заминки – Брунетти нарочно засек время – на остановке Калле-Валларессо он уже готов был захватить теплоход или позвонить Фоа, чтобы тот приплыл и спас его. До конца поездки комиссар утешал себя тем, что представлял, как бы это выглядело: Фоа причаливает к вапоретто на полном ходу – почти так же, как он подбирал их с Вианелло на Пунта-дела-Догана, – а сам он перепрыгивает на полицейский катер; тем временем остальные пассажиры следят за происходящим с удивлением и завистью.

Выбросив этот сценарий из головы, Брунетти сосредоточился на рассказе синьоры Марци: Альдо Франчини, похоже, не страдал чрезмерной совестливостью; он не только скупал краденые книги, но и при случае воровал их сам. Впрочем, на данный момент у него в квартире обнаружено всего семнадцать изданий – маловато для вора и скупщика краденого. Полиция не нашла ни дневника Франчини, ни адресной книги, ни даже компьютера, лишь разряженный телефонино самой простой модели, в памяти которого не было записано ни одного номера; последние три месяца им не пользовались – не было ни входящих, ни исходящих звонков.

В квестуре комиссар сперва зашел в оперативный отдел, но ни Вианелло, ни Пучетти там не оказалось. Оттуда Брунетти направился в кабинет синьорины Элеттры и застал ее за разговором с комиссарио Клаудиа Гриффони. Секретарша сидела за столом, в то время как Гриффони оперлась спиной о подоконник – в месте, которое Брунетти за столько лет привык считать своим. При его появлении женщины умолкли, и он сказал первое, что пришло ему в голову: «Не хотел вам мешать!», и только потом понял, что прозвучало это, как реплика ревнивого супруга.

Клаудиа засмеялась и сказала:

– Мы всего лишь обсуждали, как получить доступ к файлам Департамента иностранных дел!

Эта ее фраза, и легкомысленный тон, и явное веселье синьорины Элеттры… Брунетти не сомневался: все это еще приснится ему в кошмарах сегодня или завтра, после того как они втроем за несанкционированный доступ окажутся в поле зрения спецслужб (комиссар решил называть вещи своими именами), поскольку эти две дамы, которые подружились далеко не сразу, теперь могли бы вместе горы свернуть. Брунетти подозревал, что они и Пучетти с Вианелло успели втянуть в свои киберсхемы, а это могло закончиться – он опасался этого больше всего! – лишь неминуемым крахом.

– С какой целью? – спокойно поинтересовался комиссар.

– Ходят слухи, – начала синьорина Элеттра, не уточняя их источника и диапазона, – что кому-то из Департамента удалось скопировать запись разговоров мафиози и высокопоставленных госчиновников. Интересно было бы послушать!

Насколько помнил Брунетти, древние римляне весьма почитали Фаму^[124], богиню, в чьем жилище из гулкой бронзы тысяча окон; она слышит каждый звук и повторяет его, сперва шепотом, а потом и во весь голос. Вот ей наверняка интересно было бы повторить телефонные разговоры политиков, записанные несколько десятилетий назад, в которых всерьез обсуждалась возможность заключить с мафией пакт о ненападении. Правда это или нет? Достоверный факт или фикция? Высочайший суд постановил уничтожить пленки с этими «предполагаемыми» разговорами, но молва утверждала, что прежде их все-таки успели скопировать.