Канкан для братвы - Дмитрий Черкасов

Старовойтов и Песков радостно переглянулись.

– Осталось вставить детонатор, – значительно произнес Григорий.

Пифия погладил обшарпанный баллон с газом.

– Сегодня вечером, – Стульчак мечтательно закатила глаза.

– Как повезем? – спросил Альберт.

– В багажнике, – решительно заявил Старовойтов. – Тут ехать-то всего ничего. Мимо суда, потом направо и мы на месте.

– Выпить бы, – Резван сглотнул и покосился на выставленные в углу три бутылки портвейна «Массандра».

– Потом отметим, – Григорий пресек поползновения электрика. – Давай, вставляй запал...

Пифия шумно хлюпнул носом, но спорить с главарем ячейки не стал.

В проделанное для детонатора отверстие коробочка с порохом не вошла.

– Ну вот! – огорчился Резван. – Опять все переделывать!

– Дай я! – Старовойтов вырвал запал из рук Пифии и попытался затолкать ее внутрь ящика с костной мукой.

Борьба увенчалась частичной победой Григория. Коробочка провалилась в ящик, но треснула и рассыпавшийся порох равномерно распределился по верхней крышке «взрывного» устройства.

– Дьявол! – Старовойтов оценил результаты своего труда.

– Надо досыпать пороха, – предложил Песков.

– Много – не мало, – согласилась Стульчак.

Пифия схватил газетный сверток и вытряс порох в отверстие. Из дырочки в кульке просыпалось немного черного порошка, протянувшегося дорожкой от ящика к краю стола.

– Так нормально, – удовлетворенно выдохнул Григорий. – Ты таймер на какое время поставил?

– На шесть, – Резван вновь посмотрел на бутылки с мутной розовой жидкостью. – У нас почти пять часов осталось...

«Революционеры-монетаристы» задумались. Перед ними в полный рост встала проблема, как скоротать время до подрыва памятника.

– Ладно, – решился Старовойтов. – Один флакон мы можем раскатать. Но один! Остальные – вечером. Под выпуск новостей.

Последователи Халтурина предвкушающе оскалились.

* * *

Со стороны наскакивающий на унылых Ортопеда с Мизинчиком, Рыбаков смотрелся как обнаглевший карликовый пудель, разрывающийся от лая перед мордами двух флегматичных английских бульдогов.

– Я, блин, медали на Монетном дворе закажу! – вопил Денис. – «За идиотизм»! Зачем вы поперлись на эту долбанную крышу?! Господи, ну зачем вы это устроили?! Все же было подготовлено! Мы же с тобой, Миша, в ментовке были! Судья подготовлен, дело модифицировано! А вы?! Что вы натворили?!

Мизинчику стало жарко, он распахнул пальто и явил миру белую плиссированную манишку.

Денис сбился с мысли и замолчал.

– Да мы, блин... – сокрушенно выдал Ортопед. – Мы думали, типа, отобьем...

– Зачем?! – по-новой завелся Рыбаков. – И что потом с Глюком делать?! Белое-черное[58]ему заказывать?! Или в Бразилию[59]его отправлять по багажной квитанции?! Как чучело снежного человека, в ящике с дырками?!

Мизинчик и Ортопед горестно вздохнули.

– Нет, вы все-таки ненормальные, – резюмировал Денис.

Братки опустили глаза.

Рыбаков посмотрел по сторонам. Во дворике, куда он увел для разбирательства Ортопеда и Мизинчика, кроме них троих, никого не было. Только у арки торчал Тулип, наблюдавший за броуновским движением оперов РУБОПиКа.

– Хорошо еще, чо Армагеддонца с собой не взяли, – буркнул Грызлов.

– А что, была и такая мысль? – обреченно спросил Денис.

– Угу...

Армагеддонец, в миру – Василий Могильный, был склонен к проведению масштабных акций с использованием тяжелых видов вооружения. Он трижды делегировался для разборок с зарвавшимися барыгами и все три раза не оставлял камня на камне от их офисов и магазинов. В последнем случае Армагеддонец подогнал к мебельным складам угнанный в области ТО-55[60]и выжег территорию размером с небольшой город. Коммерсант, который задолжал одному из братков всего двенадцать тысяч долларов, а лишился имущества на шесть миллионов, попал в больницу с инфарктом.

Мизинчик неожиданно хрюкнул и попытался скрыть улыбку.

– Ты чего? – грозно осведомился Рыбаков.

– Да, блин, историю про Армагеддонца вспомнил...

– Про зубы? – оскалился Ортопед.

– Ну...

– Что за история? – Денис поднял брови.

– Как он к своему приятелю-стоматологу приходил, – Мизинчик сморщил нос.

– И что?

– Ну, – Мизинчик переступил с ноги на ногу. – Пришел, блин, дружбана проведать, а того заведующий отделением к себе вызвал. Дружбан Армагеддонца в кабинете оставил, типа, чтоб посидел, подождал... Васька халат белый примерил, шапочку. Скучно ведь, блин. Тут какая-то баба приходит, вся в золоте, и в кресло – бух! «Доктор, – говорит, – у меня зуб мудрости страсть как болит, не могли бы вы его вырвать?» Армегеддонец, блин, чувачок сострадательный, решил посодействовать. Хвать щипцы – и к ней! «Какой, – спрашивает, – зуб?» Баба ему пальцем показала, Армагеддонец ее одной рукой к креслу прижал, чтобы, типа, не дергалась, щипцами чо-то нащупал и ка-ак дернет! Что тут началось! Баба Ваську от себя отшвырнула, с кресла спрыгнула и деру! Едва дверь не снесла... Армагеддонец за ней. «Мадам! – орет. – Куда же вы?!» Та по лестнице чесанула, блин, как спринтер, медсестру с ног сбила. Короче, не догнать... Армагеддонец плюнул и в кабинет вернулся. Щипцы осмотрел – нет зуба. Хотя все в крови. Через десять минут к больнице подлетают два черных джипера, оттуда вываливают, блин, чисто конкретные ребята – и шасть по коридору. Васька как такое увидел, решил просто так не сдаваться, из кабинета выскочил и в стойку встал. Даже халат снять не успел... Пацаны подбегают и спрашивают – ты, мол, тетке десять минут назад зуб драл? Армагеддонец кулаки выставил и кивает. Тут старший пацанов вперед выходит и пачку баксов Ваське протягивает. Тот в непонятке... «Чего, – говорит, – ты мне деньги пихаешь? Я ж, типа, не завершил работу...» – «Завершил! – орет пацан. – На сто процентов завершил! Ты, – говорит, – моей теще язык вырвал!»

Ортопед и Мизинчик довольно заржали.