Никогда не говори: не могу - Сергей Донской

– Ну, первыми подопытными кроликами стали американцы. Это произошло в начале шестидесятых годов, когда во время киносеанса всем зрителям вдруг смертельно захотелось утолить жажду кока-колой. Позже выяснилось, что на них воздействовали с помощью так называемого двадцать пятого кадра.

– Который не воспринимается сознанием, – произнесла Даша.

– Вот именно, – согласился Иван Петрович. – Потом аналогичные опыты стали производить с помощью специального музыкального сопровождения. Например, используя инфразвук для внушения необъяснимого страха во время показа фильмов ужасов.

– Я где-то читала об этом.

– Тогда тебе должен быть знаком термин «промывание мозгов». Кстати говоря, оно проводилось в основном не в странах с диктаторскими режимами, а в Америке, кичащейся своим мнимым демократизмом.

– Но у нас тоже что-то такое было, – припомнила Даша. – Что-то связанное с религиозной сектой.

– «Белое братство», – подсказал Иван Петрович. – В 1993 году члены секты предприняли попытку массового самоубийства, как это произошло ранее в США и Японии. К счастью, вмешался Комитет госбезопасности. Лидеров секты арестовали. При расследовании выяснилось, что один из основателей, некто Кривоногов, занимался профессиональными исследованиями в области психокодирования. – Иван Петрович потер лоб. – Потом из прессы исчезли всяческие упоминания об этой истории, а через год то же самое повторилось в Швейцарии. По неизвестным причинам покончили с собой десятки членов «Ордена Солнечной Башни». С тех пор по России и Европе прокатилась целая волна загадочных самоубийств преуспевающих финансистов и промышленников. Как правило, все они выпрыгивали из окон.

– После психотронной обработки?

– Несомненно, – кивнул Иван Петрович, слепо глядя в пространство перед собой. – Но самое страшное то, что сегодня пси-оружие попало в руки мерзавцев всех мастей. По сути, эти приборы или приспособления предельно просты. Нужно лишь знать, как правильно составить программу воздействия, и тогда любой сможет добиться желаемого результата. Когда пси-оружием пользовались исключительно сотрудники спецслужб, это было еще полбеды. – Поколебавшись, Иван Петрович счел необходимым уточнить: – Или вообще никакой беды не было. Эксперименты не выходили из-под контроля. Но в начале девяностых под давлением так называемой общественности в КГБ пришлось упразднить множество секретных исследовательских лабораторий.

– А специалисты разбежались кто куда.

– Разбежались, разъехались, разбрелись по всему миру. Остается лишь гадать, какие тайны попали в руки криминалитета. Помнишь случай с убийством генерала Рохлина? Его супруга утверждала, что за несколько месяцев до этого ее похищали незнакомые люди и возили целый день на иномарке по окрестностям Москвы, заставляя пить какие-то таблетки. А накануне самого убийства вокруг дома вертелись странные личности, наводя на окна непонятную аппаратуру.

– А ведь действительно, – пробормотала Даша. – Эта женщина выглядела как ненормальная. И показания давала путаные.

– Отходила после зомбирования. Ее запрограммировали на убийство, а воспоминания стерли. Поговаривали, что она застрелила мужа по указке спецслужб, но это полная ерунда. – Старик пренебрежительно махнул рукой. – Рохлин собирал материалы по приватизации некоторых объектов оборонки, обещал вывести на чистую воду тех, кто наживался на этом, вот и пострадал.

– Как это ужасно! Жена берет в руки пистолет и запросто убивает собственного мужа… Студентка надевает пояс, начиненный взрывчаткой, и взлетает на воздух с толпой ни в чем не повинных ровесников… А настоящие преступники отсиживаются в стороне, и нет против них никаких улик. – Переплетя пальцы, Даша убежденно закончила: – Правильно сказал капитан, отлавливать их надо и давить, как ядовитых пауков. Иначе мы тут все скоро в зомби превратимся. Нажми на кнопочку, получишь результат? – Дашины волосы мотнулись из стороны в сторону. – Нет, я так не согласна. Каждый должен совершать поступки обдуманно. И каждый должен отвечать за свои поступки.

По лицу Ивана Петровича скользнула тревожная тень.

– Погоди-погоди, – воскликнул он, вытянув шею на голос внучки. – Что за капитана ты упомянула? Кого это вы собираетесь давить?

– Успокойся, деда, – расхохоталась Даша. – Лично у меня совсем другие планы.

– Какие?

– Обыкновенные. Выучиться, устроиться на хорошую работу, выйти замуж, нарожать тебе правнуков.

– А капитан? – недоверчиво спросил Иван Петрович.

Потупившись, словно он мог видеть выражение ее глаз, Даша равнодушно сказала:

– Так, выступал один по телевидению. Призывал граждан сознательность проявлять. Фээсбэшник, кажется. Им ведь нельзя доверять, правда?

– Почему ты так считаешь?

– Потому что все так считают. Репрессии, слежки, доносы… – Даша снова тряхнула волосами. – Фу, гадость какая!

– Я в твои годы старался иметь собственное мнение, – тихо произнес Иван Петрович. – По любому поводу.

– Но если большинство нормальных людей ненавидят работников ФСБ, то ведь это чем-то вызвано. Взять хотя бы ГУЛАГ. Разве он не на совести чекистов?

– А ты знаешь, что даже в тридцать седьмом году в лагерях находилось около восьмисот тысяч заключенных?

– По-твоему, это мало?

– Население тогдашнего СССР, – сказал Иван Петрович, – равнялось населению нынешней России.

– Ну и что?

– А сейчас заключенных более двух миллионов. И их количество начало стремительно увеличиваться именно в годы расцвета демократии. Оголтелого расцвета, – уточнил Иван Петрович. – Махрового.

– Я помню, как ты радовался, когда свалили памятник Железному Феликсу, – упрямо сказала Даша. – В ладоши хлопал.

– Опьянел от воздуха свободы, дуралей старый, – покаялся Иван Петрович. – Но потом протрезвел. Дзержинский, которого принято называть кровавым палачом, за полгода ликвидировал беспризорность, и это в годы послевоенной разрухи! А сейчас четыре миллиона бездомных детишек по стране кочует – в мирное-то время. Кто из них вырастет? Ученые? Рабочие? Врачи? Даже не надейся! Воровать будут, грабить, насиловать, подличать. Вот тут борцы за права человека безмолвствуют. Им подобные факты оглашать не с руки, сразу станет ясно, в какой тупик нас завел путь реформ. – Откинувшись на подушку, Иван Петрович слабо махнул рукой. – А, шут с ними, с младореформаторами. Теперь жизнь, кажется, помаленьку налаживается. И ненавидимая всеми ФСБ играет в этом процессе не последнюю роль.

– Ага, силком загоняют несознательных граждан в рай, – язвительно откликнулась Даша. – Строем. Под барабаны с литаврами. Такое уже бывало. Хорошо начиналось, да плохо заканчивалось.

– Опять расхожее мнение толпы повторяешь.

– Народ не может ошибаться!

Иван Петрович невесело усмехнулся:

– Еще как может. Представь себе стадо коров, Дашутка… Нет, лучше овечью отару, так будет наглядней.