Жестокий наезд - Вячеслав Денисов

– Антон? Как дела?

– Это я хочу спросить – как дела, Пащенко?!

– Все в порядке. Пермяк вынужден был довезти Сашу до прокуратуры, потому что эти трое внаглую поперлись за его «Волгой». Потом вся троица отправилась ко мне выяснять отношения. Последний раз роль придурка я играл в школьном спектакле про хорошистов и двоечников. Кстати, ты избавлен от необходимости знакомиться с делом своей жены. С ним познакомился я. Мне предложили его для обозрения доверчивый дознаватель УБОПа и двое оперов. А что ему было делать? Меня ведь нужно было как-то убедить в том, что им необходима Саша? Их не смутил даже тот факт, что в тот раз я был в УБОПе вместе с тобой. Пока листал дело, Пермяков увез Сашу к своей сестре...

Бедная Марина. Последний год она только тем и занимается, что играет роль содержательницы конспиративной квартиры. То для меня с Рольфом, то для Саши.

– Рольфа пришлось забрать с собой, потому что неизвестно, как теперь будут разворачиваться события. Да и Пермякову он большим подспорьем был. Кстати, у дознавателя сейчас сильно распухла рука. Он в коридоре твоей квартиры нечаянно выбросил руку в сторону Саши, а Рольф это случайно заметил...

Не отравилась бы моя собака!

– А дальше что?

– Дальше я вернул дело и сказал: «Что ж, все законно». Они тут же попросили выдать Сашу, а я тут же вызвал Пермякова. Ему просьбу повторили, а он спросил: «В чем дело, товарищи?» Я, Струге, конечно, сам наглецом иногда бываю, но такого неприкрытого хамства от Пермякова не ожидал. Ты бы видел, что происходило в моем кабинете. «Какую Струге?» – «Жену судьи!» – «Я что, идиот – жену судьи задерживать?! О чем вы говорите?!» Короче, отстой, Струге. Не волнуйся, с ней все в порядке.

– А что дело?

– Яновский развалит его с полпинка. Хотя сшито довольно грамотно. Но Яновский...

Да, тут Пащенко прав. Развал следствия для Яновского не определяется грамотностью или неграмотностью сшиваемых дел.

Наступил обед, после которого я должен рассматривать второе запланированное дело. Однако адвокат потерпевшей стороны имел честь намотать на нос грипп. Может, и не грипп. Может, и не на нос. Только процесса все равно не будет.

Транспортный прокурор после обеда вызывает к себе из ИВС отца Вячеслава. Наверняка прихожане устроили у крыльца пикет. Интересно посмотреть, как их духовного наставника будут выводить из автозака и вводить в прокуратуру в наручниках. В очередной раз Пащенко проклянут. Да и мне о получении индульгенции задумываться не приходится...

Действительно, несколько старушек с плакатами из ватманских листов стояли напротив входа в здание, создавали таким образом благоприятную почву для скорого появления журналистов. Оставлять без внимания лозунги – «37-й ВЕРНУЛСЯ!» и «СЕГОДНЯ СРУБАЮТ КУПОЛА, А ЗАВТРА – ГОЛОВЫ?» – на их месте я бы не стал. Однако за то время, пока я входил в здание, они появиться не успели. Наверное, бабки только что развернули свою агитацию, а жители соседних домов еще не прочитали написанное. Ничего, скоро разберутся и позвонят всем главным редакторам Тернова.

А Пащенко встретил меня взглядом, полным таинства и предвкушений. Чтобы его не разочаровывать, пришлось подыграть.

– Отец Вячеслав не выдержал нечеловеческих пыток и решил взять на себя чужую вину?

Я не угадал.

– Сегодня опера из транспортной уголовки сняли с поезда Москва – Тернов Малетина.

– Какого Малетина? – В последнее время передо мной мелькало столько людей, что я не сразу понял.

– Того самого. Горе-юриста, на полставки подрабатывающего экспедитором обувной терновской фабрики. – Не наблюдая в моих глазах восторга, Пащенко огорчился: – Е-мое... Сопровождающий «КамАЗа».

Вот это была новость. Я помню час, когда Вадим мечтательно произнес: «Поймать бы Малетина». И вот он... А где он, кстати, сейчас?

– Он здесь, – успокоил меня прокурор. – С ним Пермяков разминку проводит. Сейчас повесит на него пару «мокрух» в поездах и несколько изнасилований, а когда перейдет к терактам, я подключусь. Работа с холодными телами – бесполезная трата времени. Хочешь поучаствовать?