Нет человека - нет проблем! - Марина Серова

— Что вы задумали? — испуганно спросил Феофанов.

— Пусть сам себя доставит в руки Фемиды, — бросила я. — Надо сваливать отсюда, пока нас не заметили. — В глаза мне бросилась кровоточащая ссадина клиента. Такое заметят и прохожие. — Утритесь, у вас кровь! — Я бросила Феофанову носовой платок. — На виске, зажмите и держите.

Мы быстрым шагом пошли по тротуару вправо от библиотеки, параллельно наблюдая за «Хендаи», медленно ползущей к крыльцу УВД. Вот она подпрыгнула на бордюре, вильнула вбок. Столпившиеся на крыльце милиционеры с удивлением уставились на странную машину. Под их изумленными взорами «Хендаи», не останавливаясь, протаранила крутой сине-серебристый джип. Заскрежетало мнущееся железо, зазвенели битые стекла, загудел надрывно клаксон «Хендаи». Прохожие на улице стали оборачиваться, стараясь понять, что там происходит.

— Шире шаг, — тихо скомандовала я Феофанову.

Из окна на четвертом этаже УВД высунулся какой-то мужик в штатском и истошно заорал:

— Что ж ты делаешь, гад! Я сейчас выйду, и ты у меня кровью умоешься!

К «Хендаи» с заглохшим двигателем ринулись все, кто находился на крыльце УВД. Машину окружили.

— У него оружие! — крикнул кто-то пронзительно. Дальнейшее было скрыто от наших глаз, так как мы повернули за угол.

По дороге медленно ползла маршрутка, конечной точкой которой был Речпорт.

— Куда мы едем? — спросил негромко Феофанов уже в маршрутке.

— К вашему приятелю домой, — коротко пояснила я, — в подъезде дома которого на вас напали хулиганы.

— Но его ведь нет дома, он как раз должен был уехать к родственникам, — зашептал мне Феофанов, косясь на пассажиров.

— Вот и хорошо, — буркнула я. У меня не было желания все ему разжевывать прилюдно. Я объяснила ситуацию, лишь когда мы вышли на остановке.

— Виктор Арсентьевич, теперь вы официально мертвы, и не стоит показываться на глаза своим знакомым. Постарайтесь ни с кем не здороваться. Помните, что вы в гриме и совершенно другой человек. Снимать квартиру сейчас опасно. Мы опять будем привлекать внимание к себе. А так мы тихо заходим в квартиру вашего приятеля, живем в ней пару дней, пока я улажу оставшиеся дела.

— А Лабиш? Он видел меня в машине! — воскликнул Феофанов, и мне пришлось толкнуть его локтем.

— Да тише вы. — Я незаметно посмотрела по сторонам. — Лабиш видел вас несколько секунд, когда вы сели в машину, да и то вы были в гриме. Он смотрел сбоку, под углом. Меня он опознал, потому что я с ним разговаривала практически лицом к лицу. Настоящего профессионала в такой ситуации никакой грим не обманет.

— Это они, — прошептал мне с ненавистью Феофанов, указывая на троих парней лет по восемнадцать, тусующихся у ограды детского сада.

— Кто они? — не поняла я, рассматривая обычных с виду обалдуев. Те разливали по пластиковым стаканам водку, говорили о чем-то, смеялись.

— Они тогда хотели меня убить, — процедил Феофанов сквозь зубы, — они отняли ноутбук.

— Вот видите, — улыбнулась я в ответ, — моя догадка подтверждается. Обычная шпана. Но если бы они вас тогда не встретили, не случилось бы ничего, что произошло. Вы бы спокойно продолжали проектировать свои дома, которые бы потом разваливались…

— Нет, я их проектировал не спокойно, — зло сказал Феофанов, глядя мне прямо в глаза, — особенно когда разрушился Дворец культуры. Я сказал себе: «Все, хватит». В любом случае я не стал бы продолжать это, ведь на карту были поставлены человеческие жизни. Я не убийца. У меня даже были мысли уволиться и обратиться в газеты.

— Хорошая мысль, — кивнула я. — Мы, то есть я обращусь в прессу от вашего имени. Скажу, что перед смертью вы передали мне материалы, раскрывающие деятельность банды мошенников. Они узнают всю правду, и тогда это дело невозможно будет замять.

— Отлично, — согласился Феофанов. — А что делать с ними? — Он указал на гогочущих у садика парней. — Надо сдать их в милицию.

— Давайте я позабочусь об этом позже, — пообещала я, — сейчас у нас есть более злободневные проблемы. Вас надо вывезти за границу. Поживете там по крайней мере до суда.

Мы пошли дальше, не тронув обидчиков архитектора. Не знавшие о своем везении, парни разлили оставшуюся водку по стаканчикам, а бутылку с хохотом разбили.

— Подонки, — проворчал Феофанов.