Экстрим по праздникам - Марина Серова

Нанять людей, которые смогут расстрелять машину Арсена на дороге, было для него делом нелегким, но все же выполнимым. Юрий разыскал своих товарищей по палате в психиатрической клинике. У одного из них была машина, и с помощью самоклеящейся пленки ее превратили в автомобиль «гаишников». У другого имелась форма — когда-то он купил ее, чтобы «трясти» вместе с приятелями дальнобойщиков на трассе. Кстати, в клинике он лежал потому, что косил, как мог, под психа, чтобы не загреметь в тюрьму. Фролов сумел даже взять напрокат похожий на кечаяновский «Фольксваген», чтобы увести в сторону охранников. Короче, готовился он долго и тщательно.

Но покушение сорвалось. Нападавшие не ожидали появления охраны на джипе.

Напуганная Валя запирает брата на даче. Однако Фролова это не останавливает — злой как черт, он решается на второе покушение. Выбивает стекло и выпрыгивает со второго этажа. С теми же друзьями он приезжает в «Рябину». Несчастный Палыч, дежуривший в тот день, не смог остановить негодяев, во главе которых был психопат, за что и был им убит.

Очередное неудавшееся покушение на Кечаяна опять сходит злодеям с рук, потому что тесть Данилина занимает видный пост в областном управлении внутренних дел. Селезнев знает о любовных похождениях зятя, но согласен на все, лишь бы брак его дочери был сохранен. Дело было в деньгах Данилина, на которые безбедно существовала вся семья, включая тестя и тещу.

Чтобы замять дело, расследовать его, по распоряжению Селезнева, поручают следователю городской прокуратуры Дмитриеву, человеку, который за определенную сумму готов продать родную мать.

Очередной прокол — массовое отравление фальсифицированным вином в Новоармейске. Ошибочка вышла: не были соблюдены пропорции, к тому же спирт оказался некачественным. Однако бесстрашную Валентину не остановил и этот факт. «Вино» делалось, разливалось по бутылкам, развозилось по «своим» магазинам, деньги текли в карман — что еще надо?

У Щербакова на нервной почве обостряется язва. Он, как и Лебедев, прекрасно представлял себе, что его ждет как соучастника, если все всплывет. Но он не мог просто так взять и уйти — любимая Валюшка внушила ему, что в случае успеха он станет директором «Ковчега», а Щербаков верил ей до последнего. Сама же Валюшка верила Данилину, который наблюдал за происходящим со стороны и помогал покрывать все проколы.

И тут на дачу проникла я…

* * *

Первым после моего рассказа оправился Литвиненко. Он подскочил к Щербакову и, схватив его за воротник пиджака, тряхнул так, что тот, и без того полумертвый от ужаса, чуть не скончался.

— Сволочь! — зарычал разъяренный Николай Михайлович. — Ведь я же тебя сейчас прибью, гниду.

Я кинулась отдирать красного от злости Литвиненко от белого от ужаса Щербакова. На другом конце стола Бойко наступал на Лебедева:

— Что же ты молчал, козлище старый!

Почему не рассказал нам про свою сучку-супружницу? Я бы ей лично глаза на задницу натянул и моргать заставил…

Из последних сил я пыталась рассадить заместителей Кечаяна по местам. Очень вовремя в кабинете появился «Владимир Ильич», и только с помощью Володи и Ильи удалось навести порядок.

На Щербакова было страшно смотреть.

Он сидел с закрытыми глазами и тяжело дышал. Арсен уставился в пепельницу.

Ширшина с раскрытым ртом оглядывала присутствующих.

В этот момент заверещала рация на моем столе. Я подскочила к ней и нажала на кнопку.

— Евгения Максимовна, у нас тут внизу маленькая проблема. Спуститесь, пожалуйста.

Я помчалась вниз. В вестибюле моему взору открылась такая картина.

В «клетке» находился мужик неопределенного возраста. На нем был костюм светло-коричневого цвета в крупную клетку и коричневые сандалии, которые носили во времена молодости моего отца. Мужик метался из стороны в сторону, сквозь зубы осыпая проклятиями всех и вся. На полу, недалеко от клетки, валялся пистолет. Глаза у дядьки горели безумным огнем. Я сразу догадалась, кто это.

Оглянувшись, я увидела Лебедева, стоявшего за моей спиной. Он с жалостью смотрел в клетку.

— Он? — поинтересовалась я.

— Он, — кивнул головой Александр Сергеевич. — Этот дебил вчера, наверное, с дачи сбежал, поэтому вы его не нашли.

У них с сестрой в башке такое творится, что сам черт не разберет. Боюсь, Валька скоро тоже такая станет. Оказывается, у них это наследственное: я только, недавно узнал, что две сестры и брат моей тещи — психически ненормальные. Дал бог родственничков… — И развернувшись, Лебедев стал тяжело подниматься по лестнице.

* * *

Через пару часов, когда милиция уже уехала, прихватив с собой Щербакова и Фролова, я сидела в кабинете Арсена и пила холодный ананасовый сок. Арсен держал в руках холодный стакан со своей любимой минералкой. Жарища была невероятная.

Даже кондиционер не спасал.

— Ну что ж, Евгения Максимовна. От вина вы отказались, тогда предлагаю поднять бокалы с такими безобидными напитками за завершение этого дела. Не знаю, что бы я без вас делал. Столько лет проработал с Щербаковым, и не знал, что он способен подложить мне такую свинью.

Я отпила глоток сока.

— По большому счету, он ведь человек подневольный и слабохарактерный. Просто встретилась ему такая женщина, как Валя, которая начала вить из него веревки.

— Да, но ведь Лебедев от нее ушел.

У него-то на это ума хватило. Хотя, мне кажется, он должен был мне об всем, что сам знал, рассказать. Как вы думаете, что мне с ним сделать? Уволить его?

— Не знаю, Арсен. Лично я думаю, что не стоит. Но это уже ваше дело. Свое я считаю выполненным.

— А у меня для вас сюрприз, Женечка! — совсем другим голосом воскликнул мой уже бывший клиент. — Только я, честно говоря, не знаю, понравится он вам или нет.

Кечаян встал и подошел с шкафчику с бутылками. Достал одну и протянул ее мне.

У меня в руках оказалась изящная по форме бутылка вина под названием… «Евгения». На этикетке был изображен розовый закат на реке. И я вдруг сразу почувствовала, что устала. Мне страшно захотелось уехать хотя бы на пару дней куда-нибудь на природу. Туда, где мне не придется никого охранять и не нужно будет совать нос в чужие дела и копаться в грязном белье моих клиентов или тех, кто их окружает.

Я мечтательно смотрела на розовый закат, а Кечаян пояснял:

— Этикетку Лина придумала, она ведь неплохо рисует. И названо вино в вашу честь.

Потом я, по настоятельной просьбе Кечаяна, дала ему послушать записи разговоров сотрудников, которые вела. После прослушивания Арсен вызвал в кабинет Иру и попросил в течение получаса собрать свои вещи и написать заявление об уходе по собственному желанию. А Лебедева он все же оставил на работе.