Суд Джульетты - Марина Рощина

Продолжение следует…»

— Продолжение следует, — задумчиво повторила Аня. — Стоп, да тут еще постскриптум.

«Во время подготовки материала к печати пришло сообщение, что уволен Олег Савченко, один из ведущих специалистов компании. Известие более чем неожиданное. Олег Савченко никогда не занимал высоких постов, но был одним из опытнейших сотрудников компании и работал в ней со дня ее основания. Мирошников начинает действовать?»

— Искренне ваш, Андрей Ветров, — услышала Аня за спиной знакомый голос.

Она обернулась. Ну да, герой дня собственной персоной. Интересно, долго он тут стоит?

— Такой чудесный день, решил пешком прогуляться, — объяснил Андрей. — Бегу через парк, смотрю — моя практикантка, и, как обычно, ни черта не делает. Разлеглась, вишь, на лужайке, газетку почитывает… А ну, подвинься.

Старцева неохотно уступила часть куртки.

— Вообще-то, Ветров, я с тобой не разговариваю, — девушка сосредоточенно смотрела в небо, — но сегодня, так и быть, сделаю исключение. Для того чтобы сказать тебе, что ты последний сукин сын. Ты украл мою тему, это раз. Ты с самого начала знал, что вся эта свадьба — туфта, но ни слова не сказал мне. Это два. Ты морочил мне голову вопросами о часовне, о священнике специально, чтобы направить меня по ложному следу. Это три. А сам в это время рыскал в поисках свежих сплетен, чтобы состряпать писанину. — Аня в ярости бросила Андрею газету.

Ветров бережно расправил номер «Репортера» и положил его перед собой.

— Наверное, думаешь, что я буду перед тобой оправдываться. Нет, не буду. Я — репортер. Моя цель — найти информацию. И сделать это я должен быстрее и лучше остальных. Это не та профессия, где можно почивать на лаврах. Каждый день, каждую минуту ты должен доказывать себе и окружающим, что ты лучший. И никто не даст тебе фору, потому что ты девушка, студентка и у тебя совсем нет опыта. Это жестокая игра, Аня. Очень жестокая. Здесь нет ни законов, ни судей. Только цель. И если ты не готова к бою без правил, лучше уходи. Нет, правда, ты способная, еще найдешь себя в журналистике…

Андрей закурил и вдруг понял, что по-настоящему огорчится, если Старцева примет всерьез его предложение. Удивительное дело! Еще вчера он не знал, какому богу молиться, чтобы избавиться от силой навязанной ему студентки, а сегодня вроде как жаль с ней расставаться.

— Нет, все-таки я в тебе не ошиблась, — выдала Старцева после продолжительного молчания. — Ты просто прирожденный педагог. Преподал мне такой замечательный урок. Спасибо. Впредь я буду умнее, обещаю.

— Гудковский тоже не ошибся, когда взял тебя в практикантки, — усмехнулся Андрей. — Такая послушная, старательная, все-все хватаешь на лету.

— Спасибо, сэр. И все-таки, Ветров, я тебя обставлю. Твоя версия про шпионов, конечно, очень эффектная. И логичная. Но построена на сплошных предположениях — может, было, а может, не было, может, Мирошников знает, а может, не знает. У тебя нет ни одного реального факта, что стукач и отравитель — одно и то же лицо.

— Во-первых, это не моя версия, а официального следствия. Мне она тоже кажется не слишком убедительной. А во-вторых, кое-какие реальные факты все же имеются. Например, увольнение твоего любимчика Савченко.

— Олег — предатель и убийца?! Боже, какая чушь! — возмутилась Аня. — Как тебе в голову могло такое прийти? Тебя оправдывает только то, что ты его совершенно не знаешь.

— Я не говорю, что он предатель и убийца. Но и ты перестань смотреть на него как на икону. Что ты вообще о нем знаешь? Только то, что Мирошников взял его к себе чуть ли не из милости, что пять лет он молотит на него по четырнадцать часов в сутки и все еще рядовой менеджер. Получает нищенскую зарплату и даже не имеет собственного кабинета. Ты же сама рассказывала, как он страдает из-за курящего соседа. Честное слово, на его месте я бы давно кому-нибудь продался.

— Люди бывают разные. Не для всех японский джип — предел мечтаний.

— Да, конечно, — кивнул Андрей. — Хотя, убей меня бог, не вижу ничего дурного в том, чтобы ездить на хорошей машине. Но не забывай о Диане Каширской. Она привыкла совсем к другой жизни и уж точно не захочет ездить на трамвае.

— Шерше ля фам? Какой старый сюжет, — иронично заметила Аня. — Но сейчас другие времена. Женщины могут обеспечивать себя не хуже мужчин.

— Очень хорошо. Я согласен. Пусть Савченко обожает ездить в метро. Пусть женщины обеспечивают себя сами. Мне же, как говорится, больше достанется. Но как ты мне объяснишь следующую ситуацию? Когда я готовил статью, то довольно много времени проводил в офисе «ВитаМира». Если быть точным — почти целый день. Бродил по коридорам, разговаривал с менеджерами, уборщицами, охранниками… Вот только с Мирошниковым мне поговорить не удалось — то у него посетители, то он не принимает, то совещается. Примерно часов в десять вечера собрался уходить, бреду мимо кабинета Мирошникова, гляжу — а у него свет горит. Ну, думаю, голубчик, наконец-то ты мне попался. Теперь не отвертишься, придется со мной поговорить. Открываю дверь, и кого, ты думаешь, я там вижу? Твой непорочный Савченко сидит в шефском кресле, перед его компьютером и преспокойно распечатывает какие-то документы. И сейф, между прочим, нараспашку. Естественно, я сразу смылся, чтобы не мешать товарищу.

Аня вдруг ни с того ни с сего громко расхохоталась. Да так заразительно, что и Андрей стал смеяться вместе с ней, хотя никак не мог понять причины внезапного веселья.

— Все так просто. И так подло. — Аня вытерла слезы. — Теперь понятно, почему они так ненавидят журналистов. И зачем издали этот дурацкий приказ, запрещающий мне входить к ним в офис. Они боялись, что я догадаюсь… ведь никакого Мирошникова не существует…

— Что значит — не существует? — не понял Андрей.

— Не существует, и все, — пожала плечами девушка и вдруг приложила палец к губам: — Стоп. Я умолкаю. Твой урок пошел мне на пользу. Теперь я во всем разберусь сама. Пока. Я побежала.

Практикантка стремительно подскочила, выхватила куртку и побежала прочь, оставив Андрея сидеть на влажной земле. И чего, спрашивается, он надел сегодня светлые брюки?

— Эй, Андрюха, это, что ли, твоя практикантка? — Перед ним, засунув руки в карманы, стоял Игорь Маковецкий, парень из их газеты, тоже репортер. — Чокнутая девка. Я за ней уже целый час наблюдаю. Сначала сидела газету вслух читала, сама с собой разговаривала, потом рванула куда-то как ненормальная. Вот кому-то счастье достанется.

— Знаешь, Маковецкий, я бы на твоем месте вообще молчал, — вдруг завелся Андрей. — Ты в нашей газете уже сколько лет барабанишь? И хоть бы раз инициативу проявил. Даже заголовки писать не научился.

— Эй, Ветер, ты чего? — удивился парень.

Но Андрей уже его не слышал. Он резко поднялся и пошел так же быстро, как и Старцева. Но в противоположную сторону.