Пустячок, а приятно - Марина Серова

Едва я приблизилась к двери, как из-за нее послышался голос Гарика с его характерным армянским акцентом:

— Татьяна, это я. Все нормально, открой…

Я так и сделала. Но на пороге вместо Гарика стоял тип в зеленой пятнистой куртке и черном чулке на голове. В руках он держал ствол. Его он тут же поднес к моему лицу и упер в переносицу, так что от неожиданности я не успела даже пошевелиться.

— Не рыпайся, красавица, — сказал тип хрипло и зло. — Знаешь, когда я держу в руках ствол, я становлюсь нервный, палец может дернуться сам собой…

Я скосила глаза на держащую ствол руку: хорошо знакомый шрам украшал кисть. Впрочем, мне и без того было ясно, кто говорит со мной таким хриплым, грубым голосом.

С чулком на голове, словно Фантомас, адвокат Должиков надавил мне дулом пистолета в переносицу, и я, поняв наконец, чего он от меня хочет, послушно отступила внутрь прихожей. Тут же Должиков-Фантомас вошел за мной в прихожую, а за ним следом в квартиру проникли еще трое мужчин в пятнистых зеленых куртках и масках на лицах и один в милицейской форме. Этим последним оказался Гарик Папазян.

— Гарик, и ты? — совершенно обалдев от ужаса, воскликнула я. — Ты тоже связался с этими бандитами?

— Я не мог иначе, Татьяна, прости меня, — хриплым, сдавленным голосом, пряча от меня глаза, сказал он. — Я целиком в их руках…

— Ты, Гарик? — снова изумилась я. — Каким образом? Ты же оперативник уголовного розыска!

— Эти типы украли у меня девушку! — простонал Гарик. — Посадили в машину и увезли неизвестно куда! Сказали, что, если я не сделаю то, что мне скажут, они отрежут ей…

— Кончай базар! — оборвал его излияния адвокат Должиков. — Эй ты, лахудра! Проходи в квартиру! — это предназначалось уже мне. — И смотри, без глупостей! Учти, у меня ствол. И мы твою жизнь беречь не собираемся!

В квартире бандиты усадили меня на стул, установив его посередине главной, самой большой комнаты. Сами, в том числе и Гарик, уселись на диван, только Должиков с пистолетом в руке остался стоять немного позади меня, в стороне у стены, на приличном расстоянии, чтобы принять меры при малейшем подозрительном движении с моей стороны. Бандиты и не подумали связать меня, да это было и не нужно. Со всем своим арсеналом приемчиков я была бессильна в данной ситуации: вздумай я только шевельнуться, Должиков у стены будет иметь достаточно времени для того, чтобы пристрелить меня.

Некоторое время в комнате было тихо. Неожиданно для меня первым заговорил не Должиков, а другой бандит — небольшого роста, но коренастый, сидевший теперь на диване. И тогда я поняла, что именно он и есть главный в этой шайке.

— Ты как, жить хочешь? — сказал он низким, даже немного рыкающим голосом. — Или решила уже, что твой жизненный путь на этой планете закончен?

— А вы что, пришли сюда в маскарадных костюмах, чтобы обсудить мои желания и жизненные планы? — хладнокровно поинтересовалась я.

Главный бандит рассмеялся. Если раньше у меня были какие-то сомнения касательно его личности, то его отвратительный, сиплый смех их окончательно рассеял. Итак, на моем диване в закрывающей лицо маске сидел Евгений Маркович Шмуйлович собственной персоной. Неплохая шайка, однако, собралась в моей конспиративной квартире: адвокат, чиновник администрации Ленинского района нашего города, а кто такие остальные двое бандитов?

— Мы пришли не обсуждать твою дальнейшую судьбу, — с циничной усмешкой проговорил меж тем Шмуйлович. — Мы пришли решать ее. — И внезапно, после короткой паузы рыкнул: — Ну ты, лахудра! Говори, где золото!

Я спокойно пожала плечами:

— Откуда ж я могу знать?

Мгновение Шмуйлович молча созерцал меня. К сожалению, маска, закрывавшая лицо, не давала мне возможности видеть его выражение.

— Но ты видела тот чемоданчик? — В голосе Шмуйловича теперь я услышала откровенный сарказм. Этот дядечка явно воображал себя кошкой, играющей с глупой, беззащитной мышкой.

— Видела, — спокойно отвечала я.

— Тогда говори, где он!

Я беспечно оглядела всю эту компанию фантомасов.

— С чего вы взяли, что я могу знать про это? — возразила я.

— Нет, ты точно не хочешь жить! — зло воскликнул стоявший у стены Должиков. — Думаешь, мы будем с тобой церемониться, да? Думаешь, у нас нет средств развязать тебе язык?

— Я думаю, у вас есть такие средства, — спокойно отвечала я. — Но если я не знаю, где находится золото, что тогда?

— Не знаешь, так думай, где оно может быть! — пророкотал сидящий на диване Шмуйлович. — Имей в виду, нас четверо. А с армянским ментом все пятеро…

— И что?

— А то, что, если тебе не хочется думать добровольно, мы можем тебе помочь! Наукой доказано, что от сильной боли мыслительные способности человека многократно возрастают!

— О чем же мне думать?

— Ты говоришь, что видела чемоданчик с золотом у Перепелкина, — продолжал Шмуйлович сердито. — В ментуре его точно нет. Тогда где он?

— А разве вы его не украли? — наивным тоном спросила я.

Шмуйлович пробормотал что-то злое, Должиков у стены ухмыльнулся. Никто мне на мой вопрос не ответил.

— Но если чемоданчик никто не выкрал, — сказала я, — то он так и должен оставаться в клинике «Тан-мед». Я даже знаю, где он может быть…

— Так, хорошо, — Шмуйлович удовлетворенно кивнул. — Рассказывай, откуда знаешь…

— А я как-то нечаянно вошла в мастерскую Перепелкина, ту, что в подвале. Я теперь думаю, что там у него наверняка есть тайник.

— Тайник? — От волнения у Шмуйловича задрожали руки. — Поедешь с нами, покажешь, где он…

— А что потом? — спросила я.

— Потом мы сообщим в милицию о находке клада и потребуем себе четверть его законной стоимости! Деньги будем делить поровну.

— А зачем нам вызывать милицию? — наивно возразила я. — Вон, у нас уже есть милиционер, — и я кивнула на Гарика.

Должиков у стены захихикал, Гарик при этом не шевельнулся, сидел на диване с окаменевшим лицом.

— Все, кончай базар! — зло воскликнул Шмуйлович, вставая с дивана. — Наденьте на нее браслеты, и в машину. Только учти, красавица! — Он, должно быть, ухмылялся, но за надетым на его голову чулком этого не было видно. — Если только нам не покажешь, где зубной техник спрятал свой золотой клад, мы тебя на кусочки разрежем!

* * *

Они и в самом деле надели мне на руки наручники и в таком виде вывели из квартиры. Со стороны вся наша компания, особенно в сочетании с милицейской формой Гарика, производила впечатление оперативной группы в действии. Они и в действительности делали все очень профессионально, при всем желании я не смогла бы им оказать сопротивления. По счастью, оказывать его не входило в мои планы.