Десерт для серийного убийцы - Сергей Самаров

Коля лихо развернулся посреди дороги, переехав через двойную сплошную линию. Леший не удивился такому поведению. Он сам получил водительские права в армии. И хотя с тех пор не ездил, но помнил еще правила – пересекать двойную сплошную линию запрещается. Но мент есть мент, он демонстративно позволяет себе то, что другим запрещено. Он этим даже бравирует.

– Сейчас пару подружек возьмем, водочки, закусочки – и в лесок, на природу. Погода больно хороша…

Они сначала остановились у какого-то магазина.

– Ты здесь посиди, чтобы мне машину не закрывать, – скомандовал Коля.

Леший попытался достать из кармана деньги. У него было немного с собой. Коля отмахнулся.

– Мой праздник. Я ставлю!

Вернулся он быстро, принес три бутылки водки и пакет с какой-то закуской. Леший даже прикинул стоимость – да, с его студенческими деньгами здесь нечего было делать. Мать никогда не давала ему много – просто потому, что у нее денег и так всегда не хватало.

– Теперь – за подружками!

Коля лихо выехал на дорогу, развернулся под носом у идущей следом машины, вызвав истеричный визг тормозов, хохотнул в ответ на мат высунувшегося в дверное окно водителя и быстро набрал скорость.

Через пять минут они остановились у какого-то учреждения. Леший опять остался ждать, а Коля быстро взбежал по ступенькам крыльца.

Вернувшись, он сел на свое место и опять ударил двумя руками по рулю.

– Вот, черт… Незадача… Их тут двое было. А одна заболела. Ну, ничего, Светка нас за двоих обслужит.

Вышла девушка. Сбежала по ступенькам, оглядываясь на окна непонятно какого этажа. Леший присмотрелся. Обыкновенная. Встретишь такую на улице и ни за что не подумаешь, что к ней можно вот так приехать на машине и забрать в лес на выпивку. И еще на что-то…

Она села на заднее сиденье, высоко вскинув коленки. Сразу захохотала:

– Еле отпросилась! Ты бы слышал, что я там наплела… Бедный мой сосед – это ты, – она ткнула пальцем с длинным ногтем в спину Коли. – Трубу у меня прорвало, и ты приехал за мной, потому что начал уже по своей квартире вплавь перебираться. Представляешь?

– Осторожнее, – сказал Коля. – Я плохо плаваю. Познакомься. Это мой армейский друг.

Леший представился и пожал кокетливо протянутую узкую и теплую ладонь.

– А я – Светка. Только не Светлана и не Света, а Светка. Мне так больше нравится. О, живем… – она подняла с сиденья одну из бутылок и встряхнула перед лицом. Энергия из нее просто била бурным гейзером.

А Леший уже успел рассмотреть ее губы. Формой они не поражали, но у такой энергичной девушки и губы должны быть горячими, как гейзер.

Последующее проходило в каком-то тумане. Это потому, что Леший начал отключаться от действительности. Губы, такие близкие и, судя по словам Коли, такие доступные, были рядом. Начали почему-то потеть ладони. Хотелось, чтобы без умолку говоривший что-то Коля посильнее вдавил в пол акселератор, чтобы поскорее привез их на место.

Место Коля выбрал укромное. Подальше от людских глаз и тех тропинок, где часто гуляют люди. И расстелил рядом с машиной половинчатый обрывок одеяла, крикнув:

– Скатерть-самобранка!

Леший не запомнил, сколько они так сидели. Не запомнил, сколько выпили. Ему казалось, что слишком много, но он и так пропускал, пил через дозу. Колю не стесняло, что он за рулем. Он вполне мог и за двоих выпить. Светка от него не отставала. Потом они ушли в кусты, и Коля заговорщически подмигнул Лешему. Сиди, мол, жди очереди. Когда вернулся, кивнул:

– Что расселся? Нехорошо заставлять женщину ждать… – и легонько подтолкнул поднявшегося Лешего в плечо. – Не стесняйся, ее еще вечером и на мужа хватит.

– Так она – замужем?

– Замужние – безопаснее. В отношении всяких болезней.

Леший пошел. Светка лежала неподалеку, на второй половине одеяла из машины, вульгарно вскинув ноги и болтая ими, якобы от нетерпения. На ветке молодой сосны висели кружевные трусики.

– Иди, иди сюда, мой хороший! Покажи-ка мне, на что ты способен… – и она пьяно захохотала.

Он расстегнул ремень на брюках и склонился над ней. Даже обнять не попытался, сразу поцеловал с надеждой, трепетно. Он так давно ждал этого поцелуя. Он сам чувствовал, как горят его губы. Но ее губы оставались холодными и равнодушными. И тогда он понял, что все повторяется! Ведь только что, минуту назад он так хотел Светку, так жаждал почувствовать себя мужчиной, а после поцелуя все прошло.

Леший ударил ее. Он ударил, не думая, что Коля где-то рядом. Не думая, к каким последствиям это может привести. Светка закричала. А он бил и бил. Рядом оказался Коля, схватил Лешего, оттащил от жертвы, придавил к машине:

– Ты что, дурак?

Он отвернулся. Потом достал из кармана нож, молча нажал кнопку – и тут же ударил Колю в горло, прямо в сонную артерию. Леший знал, что сейчас брызнет во все стороны кровь, и потому придавил шею мента к земле, накрыл голову половиной одеяла, уронив остатки водки и стакан на землю, и только там вытащил нож.

Руку вытирать он не стал. Взял одеяло за уголок и стащил с убитого. Кровь бежала из горла с бульканьем. Глаза Коли оставались открытыми.

Леший пошел в кусты. Светка все еще плакала там. А он сделал все так, чтобы это очень походило на первое убийство – год назад. Он очень старался бить ножом в те же самые места. Он хорошо помнил, куда бил тогда.

А потом вернулся к Коле. Забрал у него из кармана туго набитый бумажник, но заглядывать в него не стал. Нечаянно наткнулся рукой на подмышечную кобуру с пистолетом. Забрал пистолет и запасную обойму. И тщательно вытер все места в машине, к которым прикасался. Не оставил без внимания бутылку и стакан. Но свой стакан он унес с собой. И опять ушел в сторону реки. Вымыть руки и рукав ветровки. Он был все в той же ветровке, что и в первый раз, и это казалось ему символичным. И только там, смыв кровь, он вдруг с сожалением подумал о том, что Коля обещал сделать ему направление целевым назначением. Работа была бы интересная.

О самом Коле и о Светке он потом даже не вспоминал.

2

– Умник какой, – зло глянул на меня майор Лоскутков. – На всем готовеньком хочешь прожить? Ты бы уж сразу запросил список на весь автотранспорт города и полную картотеку областного УВД. Чтобы нас не мучить долго и постоянно. Все данные тебе выложи на блюдечке. А сам только деньги получаешь. Покупаешь компьютеры и сотовые телефоны. Номер хоть сообщи…

– Я на эти деньги сахар для тебя покупаю, – я кивнул на пачку сахара, что стояла на подоконнике со вчерашнего дня. – Завари хоть чай, когда к тебе гости приходят. А ворчать потом будешь.

Я написал на листке, который мне Лоскутков подсунул, номера «Опеля»-преследователя и «четверки» цвета «баклажан». Майор пододвинул листок Володе: