Дело Ливенворта - Анна Кэтрин

И снова у меня перед глазами промелькнуло безумное разнообразие событий, взглядов и слов. Повторяющиеся заверения мисс Мэри в невиновности сестры, высокомерное молчание мисс Элеоноры в отношении некоторых вопросов, которые, по ее мнению, могли указать на убийцу.

– Все же ваша версия верна, – наконец согласился я. – Наверняка это говорила мисс Элеонора. Она верила в вину мисс Мэри, а я, похоже, ослеп, раз не увидел этого с самого начала.

– Если мисс Элеонора считает сестру преступницей, у нее должны быть на это серьезные причины.

Мне пришлось согласиться и с этим.

– Она не прятала у себя тот ключ – найденный, кто знает где? – и не уничтожала или не пыталась уничтожить его вместе с письмом, которое выставляло ее сестру беспринципной губительницей покоя доверявшего ей человека.

– Нет, нет.

– Тем не менее вы, незнакомец, молодой человек, никогда не смотревший на Мэри Ливенворт иначе, нежели в том свете, в каком выставляла себя ее кокетливая натура, осмелились назвать ее невиновной, зная, как к ней с самого начала относилась ее собственная сестра!

– Но, – сказал я, очень неохотно соглашаясь с его заключениями, – Элеонора Ливенворт всего лишь простая смертная. Она могла ошибиться в выводах. Она никогда не говорила, на чем основываются ее подозрения, а мы не знаем, что является причиной поведения, о котором вы говорите. Клеверинг может быть убийцей в той же степени, что и мисс Мэри, насколько известно нам и насколько, вероятно, известно ей.

– Похоже, у вас прямо-таки иррациональная вера в виновность Клеверинга.

Я опешил. Неужели это правда? Возможно ли, что странное предубеждение мистера Харвелла против этого человека каким-то образом повлияло на мои суждения?

– Но, может быть, вы и правы, – продолжил мистер Грайс. – Я не хочу делать вид, что мои убеждения непоколебимы. Будущее расследование вполне может выявить что-то против него, хотя лично мне это кажется маловероятным. Он слишком упорно вел себя как муж женщины, имеющей мотив для совершения преступления.

– За тем лишь исключением, что он покинул ее.

– Никаких исключений – он не покидал ее.

– Что вы хотите этим сказать?

– Я хочу сказать, что мистер Клеверинг не уехал из страны, а лишь сделал вид, что уехал. Что вместо того, чтобы по ее команде тащиться в Европу, он лишь сменил жилье, и теперь его можно найти в доме напротив ее дома, более того, у окна, где он сидит день за днем, наблюдая за теми, кто заходит и выходит через парадную дверь.

Мне пришли на ум указания, которые мистер Грайс давал во время памятного разговора, проходившего в моем кабинете, и я был вынужден истолковывать их по-новому.

– Но в «Хоффман-хаус» меня заверили, что он отплыл в Европу. Я лично говорил с человеком, который клялся, что отвез его к пароходу.

– Именно так.

– А мистер Клеверинг после этого вернулся в город?

– В другом экипаже и в другой дом.

– И вы хотите сказать, что этот человек кристально чист?

– Нет, я всего лишь хочу сказать, что нет ни единого доказательства того, что это он застрелил мистера Ливенворта.

Я встал и прошелся по комнате. На несколько минут повисла тишина. Но бой часов вернул меня к насущным потребностям, и, повернувшись, я спросил мистера Грайса, что он намерен предпринять.

– Я могу сделать только одно.

– И это…

– Действовать на основании своих взглядов на это дело и арестовать мисс Ливенворт.

Я к этому времени уже набрался выдержки и смог выслушать это молча. Но я не мог хотя бы не попытаться помешать его планам, поэтому сказал:

– Но я не понимаю, какие у вас есть доказательства – достаточно веские! – чтобы идти на такие крайние меры. Вы сами дали мне понять, что существующего мотива недостаточно, даже если учитывать, что подозреваемая сторона находилась в доме во время совершения убийства. Что еще вы можете сказать против мисс Ливенворт?

– Прошу прощения. Я сказал «арестовать мисс Ливенворт»? Нужно было сказать «Элеонору Ливенворт».

– Что? Мисс Элеонору? Да вы же только что говорили, что она из всех сторон в этом деле единственная совершенно ни в чем не виновна.

– И все же она единственная, против кого есть свидетельские показания.

Не признать этого я не мог.

– Мистер Рэймонд, – с очень серьезным видом произнес он, – публика начинает беспокоиться. Нужно что-то сделать, чтобы успокоить ее, хотя бы сиюминутно. Мисс Элеонора сама накликала на себя подозрения полиции и теперь должна расхлебывать последствия своих действий. Мне очень жаль. Она благородна, я восхищаюсь ею, но закон есть закон, и хотя я считаю ее невиновной, придется ее арестовать, если только…

– Я не могу с этим смириться! Это нанесет неисправимый вред той, которая виновата лишь в том, что беззаветно любит сестру, недостойную этого. Если это мисс Мэри…

– Если только до завтрашнего утра ничего не произойдет, – продолжил мистер Грайс так, будто я ничего и не говорил.

– До завтрашнего утра?

– Да.

Я попытался представить себе это, попытался смириться с тем, что все мои попытки оказались бессмысленными, и не смог.

– Вы не дадите мне хотя бы дня? – в отчаянии спросил я.

– Для чего?

Увы, я этого не знал.

– Чтобы встретиться с мистером Клеверингом и вырвать у него правду.

– Чтобы все испортить, – буркнул он. – Нет, сэр, жребий брошен. Мисс Элеоноре известно единственное обстоятельство, которое уличает ее сестру в этом преступлении, и она должна рассказать нам о нем или испытать на себе последствия отказа.

Я сделал еще одну попытку.

– Но почему завтра? Мы столько времени потратили на расследование, почему бы не подождать еще немного? Тем более что след становится все горячее. Если покопаться еще немного…

– Повалять дурака еще немного! – взорвался мистер Грайс. – Нет уж, сэр, хватит копаться. Настало время для решительных шагов. Хотя, признаюсь, если бы удалось найти недостающее звено…

– Недостающее звено? Какое?

– Непосредственный мотив этого преступления. Например, какое-нибудь доказательство того, что мистер Ливенворт грозил недовольством племяннице или местью мистеру Клеверингу, сразу поставило бы меня в выгодное положение, и тогда арестовывать мисс Элеонору не пришлось бы. О нет, миледи! Я сам войду в ваши золотые хоромы и, когда вы спросите меня, нашел ли я убийцу, я отвечу «да» и покажу одну бумажечку, которая удивит вас! Но недостающие звенья так просто не находятся. Мы копали и копали – как вы изволили назвать нашу систему расследования! – и все впустую. Ничего, кроме прямого признания одной из вовлеченных в дело сторон, не даст то, что нам нужно. Я скажу, что я сделаю! – неожиданно громко воскликнул он. – Мисс Ливенворт попросила держать ее в курсе и с нетерпением ждет, когда будет найден убийца, даже предложила громадную награду, вы же знаете. Что ж, я удовлетворю ее желание. Мои подозрения вместе с их причинами произведут интереснейшее разоблачение. И я не очень удивлюсь, если они вызовут не менее интересное признание.