Девушка по вызову - Анна Данилова

Эмма встала и закрыла лицо руками. Но, убрав руки и открыв глаза, она увидела все ту же картину: мертвый мужчина с кровавой раной на голове. Кошмар, случившийся два года тому назад, ПОВТОРИЛСЯ… И на полу лежал Юрий Александрович Холодный. Тот самый, который должен был сейчас лежать в сырой земле в лесу. И если Эмма не сошла с ума, то это может означать только одно: никакого трупа два года назад НЕ БЫЛО. Холодный был жив, когда в ее квартиру ворвался Перов. Возможно, сначала он был без сознания, но потом, когда пришел в себя, Перов сумел добиться того, чтобы Холодный исчез. Растворился. Уехал. Улетел. Скорее всего, Перов стал угрожать ему снимками, сделанными из окна противоположного дома, на которых были изображены Холодный с нею… И когда Перов убедился в том, что Холодный покинул город, он поехал в лес и соорудил там могильный холм. После чего привез в лес находящуюся еще в гипнотическом трансе и к тому же шокированную всем происшедшим Эмму, обвинил ее в убийстве собственного дяди и таким образом приручил ее, как собачонку.

Эмма смотрела на тело Холодного и понимала, что то, что произошло здесь сейчас, куда страшнее случившегося два года назад… Потому что Холодный не дышал. Но что он здесь делал? Теперь понятно, кого имела в виду Валентина, когда говорила про мужчину, который «входил или выходил» из ее квартиры. Это был не Перов, а Юрий Александрович.

Эмма медленно обошла квартиру. Судя по количеству продуктов в холодильнике, дядя решил обосноваться здесь прочно и надолго. Возможно, он приехал в С. в отпуск, а может, его целью была она. Страсть ли пригнала его сюда, любовь или чувство вины – теперь этого никто не узнает. Похоже, он жил здесь, ел-спал и поджидал Эмму. Непонятно только, как же посмел он вернуться сюда, зная, что здесь его ждет Перов с компрометирующими снимками?

Еще через полчаса, когда до нее начал доходить смысл того, что она натворила, Эмму заколотило. Она села на диван и попыталась сосредоточиться, чтобы принять на этот раз ПРАВИЛЬНОЕ решение и не попасться в руки очередного негодяя, будь он прокурором, следователем или даже соседом… И тут ее взгляд упал на газету, точнее, половину газетного листа, которую, очевидно, незадолго до смерти читал Юрий Александрович. Это были местные губернские «Вести» – на одной стороне название газеты сохранилось, а дата – нет. Большая статья, обведенная красным маркером, сразу же привлекла к себе ее внимание: «20 июля 1996 г. на улице Закатной, в доме № 37, найден труп находящегося в розыске гр. Артюшина В.В., подозреваемого в убийстве в 1993 г. своего бывшего приятеля Перова В.В. и в ряде других преступлений. Завладев документами и квартирой Перова, Валентин Артюшин (трижды судимый за кражи и по последнему делу в 1992 году условно-досрочно освобожденный) долгое время жил под его именем, являясь сутенером и организовывая при помощи работающих на него проституток квартирные кражи их „клиентов“. Убийство Артюшиным Перова, как показали материалы дела, связано с другим преступлением – убийством в 1994 г. Елены Кравченко, учащейся ПТУ-2, чей труп обнаружили в лесу, неподалеку от Шереметевского озера. Кравченко, по словам следователя прокуратуры Митрохина В.Н., раньше была знакома с Перовым и знала, что Артюшин – убил его. Судя по всему, она шантажировала своего сутенера, за что и поплатилась жизнью. Как показывают материалы следствия, свидетельницей (а возможно, и соучастницей) убийства Кравченко явилась гр. А., выдававшая себя за профессиональную акушерку и также работавшая на Артюшина. Потерпевшей Кравченко незадолго до того, как ее убили выстрелом в сердце, гражданкой А. был сделан аборт, о чем свидетельствуют результаты судмедэкспертизы, а также обнаруженный в могиле пакет с медицинскими инструментами, ночной сорочкой и хирургическими перчатками с отпечатками пальцев А.».

На этом статья обрывалась. Зато рядом на столе Эмма увидела уже другую газетную вырезку с фрагментом еще более удивительного текста, являющегося как бы продолжением первой статьи, хотя цвет бумаги первого и второго газетных листов отличался, что могло свидетельствовать о том, что статьи были напечатаны в разных газетах:

«Убийцей Артюшина оказался отец Елены Кравченко, проживающий в Воронежской области, который сам пришел в милицию и сознался в совершенном им преступлении. Он рассказал, как в свой последний приезд домой Лена упомянула некоего Перова, который вовсе не Перов, а Артюшин и что она якобы знает, как „вывести его на чистую воду“. Но перед этим она собиралась потребовать с него денег за молчание. На этой почве у отца с дочерью вспыхнула ссора, во время которой Кравченко пытался образумить дочь, убедить ее не вмешиваться в чужие дела и тем более не требовать никаких денег, поскольку это опасно, и все в таком роде. Но Лена считала иначе, за что и поплатилась жизнью. Кравченко нашел Артюшина-Перова лишь спустя почти два года со дня гибели дочери и застрелил его. Сейчас он находится под стражей и ждет суда. На вопрос, известно ли ему что-либо о гр. А., услугами которой пользовалась Лена и ее подружки по общежитию и училищу, Кравченко ответил, что впервые слышит о ее существовании и считает, что убийство было совершено Артюшиным, а гр. А. наверняка была подставлена и что ее труп скорее всего тоже надо искать в каком-нибудь лесу, поскольку Артюшин навряд ли оставил бы в живых свидетеля».

Рядом со статьей была и фотография Артюшина.

«Перов!..»

Эмма смотрела на это бесстрастное лицо с холодными глазами, и ей казалось, что Перов сейчас оживет и скажет ей что-то…

Она снова взяла в руки первую статью и посмотрела на число: «20 июля 1996 года». Значит, Перова, то есть Артюшина, убили в то время, когда Эмма находилась в Москве. Но откуда же об этом мог знать Холодный? Разве что он приехал в С. раньше 20 июля, поселился в Эмминой квартире или сначала в гостинице, а узнав из газет о смерти потенциального шантажиста, успокоился и стал поджидать возвращения Эммы. Но ведь он не мог приехать без предупреждения…

Эмма осторожно, чтобы не привлекать внимания Валентины, вышла из квартиры и спустилась на первый этаж к почтовому ящику. Открыв его, она подхватила вывалившуюся оттуда почту: это были и рекламные газетки, и какие-то политические и религиозные воззвания, и, наконец, письма и телеграмма. Писем было три. И все от Холодного.

Вернувшись домой, Эмма забилась в угол дивана, на котором не так давно лежал живой и здоровый дядя, и вскрыла первое письмо, датированное 30 июня.

«Здравствуй, моя хорошая Эммочка! Извини, что уехал так неожиданно.. При встрече все объясню. Я очень по тебе скучаю, постоянно думаю о тебе… Я чувствую, как ты одинока и нуждаешься в моей заботе, но не могу приехать, пока ты сама не попросишь меня об этом… Ведь у тебя, кроме меня, никого больше нет. Напиши мне. Я буду ждать. Целую, твой дядя Юра». Второе и третье письма были примерно такого же содержания – нейтральные, бесцветные, бесстрастные. И Эмма поняла, что Холодному для доказательства своей невиновности просто нужны были ЕЕ письма, которые свидетельствовали бы о желании самой Эммы увидеть его. В случае если бы Перов все-таки донес на него и предъявил в прокуратуре сделанные им фотографии, на которых были засняты сцены насилия Холодного над Эммой, то Юрий Александрович объяснил бы, что они просто любовники и что никакие это не сцены насилия. Что он любит свою племянницу и даже готов на ней жениться. Чего только не придумаешь ради спасения своей шкуры.