Нимфа с большими понтами - Дарья Калинина

Этот вопрос следовало прояснить немедленно. Вообще-то подруги уже пытались расспросить обоих мужчин о роде их деятельности. Но оба как-то ловко уходили в сторону от интересующей подруг темы. Или просто загадочно молчали, или в лучшем случае делали намеки, что подругам просто не понять. Чего именно подругам было не понять, не объяснялось.

И вот теперь девушки решили зайти к противнику с тыла. То есть за помощью они обратились к Оксане.

— Витя? — хмыкнула она. — Боже мой, да он у нас поэт!

— Поэт? — ахнула Кира.

— Ага, — очень довольная произведенным эффектом, энергично кивнула головой Оксана. — Видели, какой у него все время отсутствующий вид? Это он свои вирши слагает!

— И что? Его печатают?

— Да ни в жизнь! — махнула рукой Оксана. — Он же полный бред пишет!

— Совсем бред?

— Во всяком случае, его публикуют только в Интернете, — сказала Оксана. — Среди таких же недотеп. Но он доволен. Уверяет, что он творческая личность. И у него много друзей, таких же творческих людей.

— А это правда?

— Чистая правда, — ответила Оксана. — Перезнакомились на своем сайте. И теперь время от времени, когда могут наскрести немного денег, снимают какой-нибудь сарай и устраивают там этакие междусобойчики, где чествуют друг друга и присуждают символические призы, награды и даже звания. Разумеется, никакого денежного эквивалента эти звания не имеют.

— Но какие-то деньги Виктор имеет, — сказала Леся. — Машина же у него есть.

— Это ему жена купила, — ответила Оксана. — Сама водить не умеет или боится. А машина им нужна. На дачу съездить. Или перевезти чего-нибудь. Тогда она мужа напрягает. Он и везет. Но больше он ни на что не годен.

— А тут он чего застрял? — спросила Леся.

— Так у него творческий кризис, — сказала Оксана. — И он думает, что в этом необычном доме он у него пройдет. Его бабушка пригласила, когда он ей о своем состоянии намекнул.

И оглядевшись по сторонам, Оксана, таинственно понизив голос, добавила:

— Вы же видите, атмосфера какая тут жуткая?

— Ну!

— А Виктору только того и надо! — радостно закончила Оксана. — Он и стишки в духе мистика По пишет. Только послабей, конечно.

— А не может быть такого, чтобы Виктор… Ну, для того чтобы создать эту самую атмосферу…

— Думаете, это он всех тут порешил? — хихикнула Оксана.

Подруги молчали. Что тут скажешь? Ведь именно так они и подумали.

— Да уж у меня грешным делом и у самой такая мыслишка мелькнула, — неожиданно серьезно отозвалась Оксана. — Очень уж наш Витя странный. Вроде бы тихий-тихий, воды не замутит. А все видит, все подмечает.

Кира кивнула, соглашаясь с такой характеристикой.

— А один раз я сама видела, как он взбесился, — понизив голос, добавила Оксана. — Жуть! И ведь из-за чего? Из-за пустяка какого-то!

— Расскажи!

— Ну, мы просто шли по улице, — принялась послушно рассказывать Оксана. — И к нам подскочила миловидная такая женщина и обратилась к Виктору, назвав его Петром. Ошиблась. С кем не бывает!

— И что?

Оксана сокрушенно покачала головой. По ее словам, Виктор на ошибку женщины отреагировал совершенно неадекватно. Он буквально взорвался и набросился на бедняжку чуть ли не с кулаками.

— Кричал, что она идиотка! И чтобы убиралась вон! — с возмущением произнесла Оксана. — Это была такая некрасивая сцена, что и не передать. Я чуть сквозь землю не провалилась, так мне было за него стыдно.

— А сам Виктор как объяснил свое поведение? — спросила Кира.

— Ну как? — пожала плечами Оксана, и в ее ушах вспыхнули крупные брильянты, словно капли росы, покачивающиеся на тонких цепочках.

«А камешки-то каждый по два карата, не меньше», — невольно отметила про себя Кира. А еще она подумала, что похожие серьги она видела в элитном ювелирном салоне «Mercury», расположенном в Гранд-отеле «Европа». Ну просто удивительное сходство. Один в один!

Однако возле тех сережек стоял ценник с такой суммой, что Кира вначале решила, что кто-то по ошибке указал тут свой телефонный номер.

— Виктор сказал, что просто у него нервы шалят, — договорила тем временем Оксана и снова тряхнула головой, отчего ее серьги снова закачались и засверкали.

— Красивые у тебя серьги! — вырвалось у Киры.

— Да? — оживилась Оксана. — Это правда! Я обожаю драгоценности! Драгоценности и красивые вещи!

Этого она могла бы и не говорить. Даже сегодня, когда все в доме были издерганы и подавлены, Оксана нарядилась в нечто сияющее и переливающееся. Юбка из модного в этом сезоне золотого атласа и шелковая блузка с широкими рукавами и крупными вставками из золотого металла впечатляли как цветом, так и покроем. На ногах у модницы красовались босоножки на причудливой платформе из плетеных прутьев. Верх у этого шедевра сапожного мастерства был из кожи, подозрительно напоминающей крокодилью.

Оксана в этот момент сидела, покачивая ногой. И Кира невольно мысленно приценилась к ее наряду. Конечно, возможно, что босоножки — это всего лишь умелая имитация турецких или армянских сапожников. Блузку и юбку Оксана могла сшить сама, или ей сшила по дешевке знакомая портниха. Но вот серьги! Кира могла поклясться, что брильянты в ушах у Оксаны самые что ни на есть настоящие.

Ну, не может подделка так ярко сверкать. Не может ни за что!

— Глеб говорил, что дела у вас с ним идут превосходно, — произнесла Леся, которая, похоже, тоже в этот момент мысленно подсчитала примерную стоимость туалета Оксаны.

— У нас? — искренне удивилась Оксана. — Не знаю, что он там выдумывает! Скажу вам откровенно, дела у нас полный тухляк. Клиентов нет ни фига. Ни у него, ни у меня. Да и стали бы мы сидеть в этом захолустье, будь у нас на примете хоть один подходящий клиент?

Кира удивилась. Глеб говорил ей совсем другое. Впрочем, чего ожидать от мужчин? Они все известные хвастуны и выпендрежники.

— А что вам Глеб сказал? — спросила тем временем у подруг Оксана.

— Что Виолетта Викторовна попросила тебя помочь ей присмотреть за Машей, — сказала Кира.

— Это правда, она просила. Но я осталась тут только потому, что других дел не было и не предвидится, — ответила Оксана. — А так, на кой мне сдалась эта Маша? Я ее всегда терпеть не могла! Пусть бы сиделку ей нанимали. Или в сумасшедший дом сдали.

Но тут же спохватилась и зажала себе рот руками:

— Ой! Что я говорю! Она же умерла! Нельзя так!

И Оксана пошлепала себя по провинившимся губкам. Впрочем, сделала она это очень ласково. И постаравшись не повредить тщательно нанесенный слой помады, сверкающий влажным блеском. Похоже, скорбь по погибшей родственнице у нее уже начисто испарилась.