Джульетта стреляет первой - Сергей Литвинов

– На фиг он мне… – начала Садовникова.

И осеклась.

Как мужчина – ясное дело, он ей не сдался. Но использовать влюбленного – милое дело. Тем более император вчера товар нахваливал.

Анжела тем временем продолжала шарить по дому глазами:

– Ври, ври! Два бокальчика на террасе. Губы припухли.

«От страха вчера в морге кусала», – вспомнила Таня.

– Хорошо Марк тебя продрал! Спишь как пожарный. Я и стучу, и кричу, в горле прямо пересохло.

Анжела деловито направилась в кухню, распахнула холодильник:

– Где у тебя тут апельсины? Сока надавлю.

В дверце – черный полиэтиленовый пакет. В нем контейнеры с образцами.

Таня нелюбезно отпихнула подругу:

– Нет у меня апельсинов. Есть тоник со льдом. Будешь?

– Джина добавь.

– Утро еще!

– Брось. Половина первого.

«Да у Анжелки что-то тоже случилось, – наконец догадалась Татьяна. – Шумит, гремит, а губы дрожат».

Таня вспомнила беспомощных мертвых младенцев – и ее передернуло.

Анжела не может не знать об «увлечениях» гражданского мужа.

Райский уголок неумолимо обращался если не в ад, то в его преддверие.

Таня безропотно достала джин.

– Пойдем на террасу?

– Нет, – Анжела отчаянно замотала головой. – Давай здесь. Там услышать могут.

– Кто? До соседей сто метров.

– Все равно тут надежней.

– Прямо мания преследования! – улыбнулась Садовникова. – Вчера таскала в жуткую глушь, сегодня вообще из дома выйти боишься.

– А ты знаешь, что ОН сегодня ночью сказал? – Художница перешла на шепот.

– Кто?

– Конь в пальто! Кикин, кто еще! Пришел поздно, в начале третьего ночи, есть не стал, сразу спать бухнулся. А через полчаса как подскочит!

Закатила глаза, запрокинула голову, забормотала:

– «Какого черта ты ходишь за мной? Чего вынюхиваешь? Да я тебя раздавлю, малолетка!»

Обернулась к Татьяне, объяснила:

– Это он во сне кричал. А потом меня как толкнет! И заорал: «На, получи!»

Распахнула кофту, приспустила рукав:

– Вон смотри. Синячище остался.

– И что это значит? – осторожно спросила Таня.

– Не знаю, – вздохнула Анжела.

– Человеку просто кошмар приснился.

– Но малолетку-то сегодня хоронят.

Развороченное детское лоно. Виновник – смешной старенький Кикин? Да быть не может. Анжела ошибается. Хотя… зачем ему тогда мертвые младенцы?

Таня вспомнила, как нежно – будто спящего сына – профессор взял крошечный труп.

Плеснула подруге в бокал щедрую порцию джина. Тоник, лед, три дольки лимона.

– Правильный напиток, – оценила Анжела. – А себе?

– Нет. Я буду кофе.

– Ладно, – зловеще усмехнулась художница. – Сейчас я тебе кое-что расскажу – тоже на джин перейдешь.

– Ты только вчера мне говорила: компромат на Кикина – твой личный бизнес.

– То вчера было. – Художница сделала несколько решительных глотков.

– А сегодня что изменилось? Жениться отказался? – не удержалась Татьяна.

– Да боюсь просто! – взвыла Анжела. – Я ведь думала – он только экспериментами занимается. Там гадость, все незаконно – но это ладно, смирилась. А если он правда девчонку убил?!

– Зачем?

– Ну… Марьяшка вечно везде вертелась. Всюду нос свой совала… – не слишком уверенно начала Анжела. – Запросто могла что-то пронюхать. И шантажировать его.

«Где там она вертелась? Я ее только в море видела, на серфе. Да и вообще, как девчонка может шантажировать умудренного жизнью профессора?»

Однако выказывать сомнения Татьяна не стала.

Анжела еще больше понизила голос:

– Ладно. Пусть тебе тоже будет страшно. Ты знаешь, что на наш остров приезжают детей продавать?

Таня немедленно вспомнила беременную на корабле. И встречу с ней на острове спустя пару недель. Медсестры не слишком убедительно объяснили: у женщины послеродовая депрессия.

– Кому продавать?

– Кикину! – Художница залпом осушила бокал. – У него целый бизнес. В Сантьяго сидят два гинеколога на зарплате. И шлют сюда беременных с патологией. Когда плод нежизнеспособен. А иногда и просто, если баба аборт не успела сделать. Предлагают решить одним махом все проблемы. Аборигенки счастливы. Бесплатные роды. Реабилитация. Плюс деньги. Всем по-разному – подход индивидуальный. От десятки до сотни тысяч.

– А куда девают детей?

– Как куда? Вакцину молодильную из них делают, – тяжело вздохнула подруга.

* * *

Как мужчина доктор Кикин Анжелу сроду не волновал.

Когда она переехала на остров десять лет тому как, не сомневалась – найдет себе пару. Да и Максимус уверял: одиноких мужчин здесь – на любой вкус. Ну, Анжела губу и раскатала. Грезила о брутальном шерифе. Или отставном шоумене – хохмаче, «зажигалке».

Одного не учла: бедных на Матуа не было в принципе. А богатым симпатичная вдовушка немного за тридцать оказалась без надобности. Они себе фотомоделек выписывали.

Пришлось снижать планку. Улыбалась старичкам. Даже на мексиканских кобелино поглядывала. Без секса-то совсем сдохнуть можно!

Уже почти решилась прогуляться на дальний пляж с официантом (мозгов ноль, зато фигура божественная).

Но тут вдруг внизу живота начало тянуть. Не сильно, но противно. Анжела в юности застуживала придатки, помнила, какая адская боль, если запустишь, поэтому к доктору побежала немедленно.

– Мне обязательно к женщине! – сказала регистраторше-чилийке.

Та растерянно улыбнулась:

– Но у нас только один гинеколог. Профессор Кикин.

Анжела скривилась.

С Кикиным она познакомилась на театральной премьере и приговор вынесла немедленно. Жалкая личность. Сутулый, старый. И шаркает. Перед таким даже на кресле ноги раздвинуть противно. Но чего оставалось? Плыть ради врача-женщины в Вальпараисо?

– Давайте к кому есть, – буркнула.

Регистраторша смутилась:

– Но сегодня не получится. У доктора очень плотное расписание. – Зашелестела блокнотиком, выдала: – Вот… только через десять дней время есть.

– Вы что, совсем спятили? – заорала Анжела. – Какие десять дней? А если я сдохну завтра?!

Девица опустила глаза:

– На «Скорой помощи» есть еще ординатор. Из Мексики.