Джульетта стреляет первой - Сергей Литвинов

Прижимаясь к стене, пошагала по коридору. В палатах посапывали. Рядом почти со всеми взрослыми койками стояли лотки, где лежали младенцы.

Однажды Таня навещала – еще в Москве – родившую подругу. Та жаловалась: ночью вообще никакого покоя. Младенцы орут, мамаши травят байки или скулят. А здесь – полная тишина. Только в ординаторской веселятся.

По взрывам смеха Таня легко нашла искомую комнату. Встала рядом. Прислушалась. Классовых предрассудков здесь, похоже, не наблюдалось – грамотная речь врачей то и дело мешалась с деревенским английским среднего персонала.

Как тебя выманить, Джеф?

И тут из дальней палаты затренькал сигнал тревоги.

Дверь ординаторской мгновенно открылась – к счастью, наружу, и Татьяну никто не заметил.

Зато она прекрасно рассмотрела: седовласый осанистый господин – несомненно, врач. Две молодые девчонки – судя по испуганным глазам, ординаторы. Пухленькая дама – навек застывшая дежурная улыбка на лице сразу выдавала в ней медсестру. И Джеф в халате нараспашку.

– Кто в палате? – на ходу спросил доктор.

– Миссис Гонзалес, – услужливо доложила ординатор. – Роды срочные, вторые, ребенок крупный, пришлось применять эпизиотомию.

– Полагаю, кровотечение открылось, – пропищала вторая ординаторша.

– Скорее, покакать не может, – басом высказалась медсестра.

– Что?! – Девицы дружно на нее уставились.

Седовласый улыбнулся:

– Мне нравится ваша версия, Кристи.

И сразу замедлил шаг.

Маленькая процессия проследовала по коридору. Джеф – Тане снова повезло – притормозил.

– Эй, парень, не вздумай спрятаться! – весело прикрикнул врач. – Я вместо тебя клизму ставить не буду!

– Just a moment, doc. I’ll only grab a cigarette^[23], – оправдался афроамериканец.

Юркнул обратно в ординаторскую, а Таня молнией проскочила за ним.

– Ты откуда? – опешил парень.

Она прижала палец к губам. Потом прошептала:

– Мне срочно нужно в морг.

Джеф побледнел:

– С ума сошла?

– Выхода нет. Мне надо. Где мы встретимся?

– Эй, паре-ень! – послышалось из коридора. – Нам нужно су-удно!

– Shit! – его глаза забегали.

– Я все равно не уйду, – предупредила Татьяна.

– Ладно. Или на лестницу. Жди там.

Он кубарем выкатился из ординаторской.

Садовникова выждала, пока процессия скроется в палате, и вернулась на лестничную площадку.

Ждала дико долго. Терзалась: «Испугался? Или вообще решил меня сдать?!»

Но парень явился – минут через двадцать. Озабоченный, сигарета в зубах. Схватил ее за руку, потянул вниз. На ходу шипел в ухо:

– Морг заперт. И там видеокамера. Ничего не получится.

– Тогда насильником объявят Хорхе, – сообщила она.

– А что ты-то можешь сделать? – взорвался Джеф.

– Я тебе потом объясню. Ты только проведи меня в морг.

– Не понимаю. Ты хочешь помочь – или подставляешь?

– Подумай сам. Почему я здесь ночью – не днем? И прошу помощи не у мэра, а у тебя?

– Ладно, – задумался Джеф. – Ключ можно стырить у дока. А камеру тряпкой заткнем. Охранник все равно дрыхнет.

Взглянул сурово:

– Но мы будем вместе. И я не спущу с тебя глаз.

– Да я без тебя бы и не пошла, – улыбнулась Татьяна. – Какая девушка решится одна идти ночью в морг?!

– Ты куда угодно пойдешь, – убежденно произнес парень.

Снова велел ей ждать. Опять исчез – едва ли не на час.

Но Таня скоротала время с пользой. Она уже запомнила расположение кабинетов в больнице. Сбегала пока в лабораторию, обшарила шкафчики, без труда нашла ящик, где хранились стерильные предметные стекла. Стащила десяток.

Джеф явился. Триумфально вскинул руку с магнитной карточкой. Но в голосе тревога. Предупредил:

– Док заметит – страшный визг поднимет.

– Мы быстро, – заверила Татьяна.

Сбежали на этаж ниже. Джеф приложил пропуск к тяжелой двери. Монитор высветил: «WELCOME, DOCTOR HUDSON!»

– Shit! Они именные? – ахнул парень.

– Все равно уже поздно. – Таня втащила его внутрь.

Она с удивлением разглядывала огромное помещение: пол, стены, потолок выложены кафельной плиткой. Тяжелые металлические двери. Из-за некоторых – странный гул.

Спросила:

– Это у вас морг такой огромный?

– Морг – одна комната, – поморщился Джеф. – Все остальное ваш Кикин захватил. Для опытов. Пошли быстрее.

Пробежали по коридору. Парень с горьким вздохом приложил карточку к еще одной двери. Здесь тоже поприветствовали доктора Хадсона, и Джеф тоскливо проговорил:

– Все, мне крышка.

– Никто ничего не заметит, – заверила Татьяна. – Давай камеру ослепляй.

Пока Джеф обматывал вездесущий глазок тряпкой, девушка осматривалась.

Знакомый – и поэтому не такой страшный – формалиновый запах. Но никаких, как она ожидала, столов с мертвыми телами.

– А где трупы? – прошептала Таня.

– Вон. Вдоль стен шкафы, – указал Джеф.

Ему (хотя и медик) явно было не по себе.

Таня смело подошла к нижнему ящику, рванула его на себя и взвизгнула.

Внутри лежал младенец. Не плод, именно ребенок. С руками, ногами, милым пухлым животиком. Лицо страдальческое, глаза полуприкрыты.

Джеф до боли вцепился ей в руку. Потрясенно пробормотал:

– Откуда он?!

– Ты лучше д-должен з-знать. – Зубы у Тани стучали.

– Но у нас никто не умирал! Перинатальная смертность ноль! Уже целый год!

– М-может, м-муляж? – дрожащим голосом предположила Таня.

– В морге?

Джеф первым пришел в себя. Профессиональным жестом коснулся сонной артерии младенца, констатировал:

– Это настоящий ребенок. И он мертв. Но трупных пятен почти нет. Получается, умер только сегодня?!

– Джеф, милый! Сейчас не до него, – тоже взяла себя в руки Татьяна.

Резким движением закрыла ящик. Выдвинула следующий. Отшатнулась. Еще один младенец. Но тельце сморщенное, лицо скукожено. Даже не медику видно: погиб раньше. Не меньше недели назад.

– Дьявол! Да что здесь происходит? – У медбрата затряслись губы.