Детектив Киёси Митараи - Содзи Симада

– То есть ты не собираешься докладывать в полицию о произошедшем? – спросил Оливер, не веря собственным ушам.

– Пока что я не принял решение. Сейчас как раз думаю над этим.

– А как мы поступим с головой Мирандо? – сказал Уокиншоу.

– Положите ее в какую-нибудь коробку и поставьте в холодильник в трейлере.

– Не будем искать тело?

– Ну конечно будем.

– И кто же этим займется? Ты, я? Все ведь заняты, – не унимался Уокиншоу.

– Есть у меня кое-какие мысли… Дайте мне немного времени.

– И какие же? – спросил Оливер.

– Оливер, Ричард, есть у меня к вам один вопрос. И прошу отвечать без промедлений.

– Что за вопрос?

– Почему вы заладили, как попугаи, – полиция, полиция?

– Это все равно что фильм: чтобы приступить к съемкам, нужно позвать режиссера и актеров. Убит человек – значит, время полицейским выйти на сцену, – сказал Уокиншоу.

– И в какую же полицию нам обращаться? Израильскую? Мы съемочная команда из Америки.

– По-твоему, мы должны звонить в полицию Беверли-Хиллз?

– Это было бы просто отлично.

– Но это невозможно. И именно поэтому я предлагаю уладить все в срок с помощью израильской.

– Оливер, мы ведь пытаемся снять «Саломею», верно?

– Ну да… – сказал художник-постановщик. Судя по его лицу, все это уже начало ему порядком надоедать. Он знал: когда Тофлер говорит подобное, за этим обязательно следует его любимое притягивание аргументов за уши.

– Предположим, что Леона заболела. Получилось бы у нас снять музыкальный фильм со случайной девушкой, с грехом пополам умеющей танцевать? А если б заболел я, можно было бы заменить меня нашим поваром?

– Эрвин, это софистика. Сколько б ты ни сидел под крышей античного здания, Цицерона из тебя не выйдет.

– Но вся соль в том, что нам нужно довести фильм до конца. Я не прав?

– Прав.

– Я бы ни на что не жаловался, если б повар говорил «Мотор!», и в результате вышел шедевр.

– Справедливо.

– То же самое и с полицией. Вы ведь хотите вызвать их, потому что они вроде как лучше умеют находить преступников?

– Ну да, но…

– Значит, проблемы не будет, если преступника найду я?

Оливер прыснул со смеху.

– Ты? Хочешь сказать, что собрался вычислять преступника параллельно со съемками?

– А что, нельзя?

В этот раз Оливер разразился хохотом.

– Да ты у нас супермен! А ты не думал, что полицейские не только ловят преступников, но и еще кое-что делают?

– Например?

– Ведут протоколы допросов, делают записи…

– Это в Америке, а не здесь… Ну всё, завязываем с этим разговором. Есть у меня к вам один вопрос. Двигайтесь ближе. – Понизив голос, Тофлер подался вперед. Оливер и Уокиншоу тоже наклонились поближе. – Вопрос предельно простой. Но вот ответить на него не так-то просто. И все же: кто, по-вашему, убил Джерома?

Оливер и Уокиншоу тут же откинулись обратно и развели руками.

– Это и есть твой метод, Эрвин? И когда же, интересно, ты назовешь нам имя преступника? – сказал Оливер.

– Зачем вообще нужна полиция, если дилетанты могут вычислить преступника, шепчась за обедом?

– Послушайте, вы двое, – сказал знаменитый голливудский режиссер, ничуть не смутившись. – В радиусе нескольких десятков миль от этого места нет населенных пунктов. К тому же перед нами Мертвое море, а за нашими спинами голые горы. И вот в такой местности убивают человека. А это значит, что полиция точно рассудит, что убийца скрывается посреди подозрительной группы испорченных американских киношников.

Двое коллег Тофлера долго молчали.

– Как бы то ни было, на сегодня с работой покончено. К счастью, здесь можно не беспокоиться о дожде, так что продолжим завтра. Сегодня перед сном закроем все двери на засов.

– Неужели мы опять будем спать в этом чертовом доме?

– Оливер, я ведь, кажется, сказал, что если в комнате Мирандо не окажется ничего необычного, то сегодня мы снова ночуем в мечети?

– Ну да…

– Эрвин, ты ведешь себя высокомерно. Столько людей лишились жизней, но мы как ни в чем не бывало продолжаем съемки, не вызываем полицию и теперь еще не можем выходить из этого странного дома… Голливуд возомнил, что мир вращается вокруг него. Только вот я, как и герои «Саломеи», боюсь гнева свыше, – сказал Уокиншоу.

– Боишься, что в тот клинок наверху может ударить молния? Но если такая погода будет держаться и дальше, то бог вряд ли накажет нас, – заносчиво ответил режиссер.

Глава 9

На следующий день съемочная группа собралась в Парфеноне в восемь утра. Леона была в бодром расположении духа – по крайней мере, внешне. Вновь стояла до отвращения великолепная погода, на небе не было ни облачка.

– Доброе утро! – приветствовал ее Тофлер.

– Доброе утро, Эрвин, – ответила Леона, попивая чай с молоком. – Отличная погода для съемок.

В выражении ее лица уже не ощущалось ничего странного. Это была обычная Леона, готовая к работе в любой момент.

Тофлер направился к столику, за которым завтракали Оливер Баррет и Ричард Уокиншоу. К этому моменту у них уже сложилась схема рассадки: помощники садились с помощниками, актриса – с актрисой, а художник по прическам – с гримером.

Актеры, смена которых шла сразу же после завтрака, еще не были загримированы, но уже облачились в костюмы. Такая ситуация была в порядке вещей для съемочных павильонов, но не для съемок на открытом воздухе. Хорошо, что о зеваках в таком месте можно было не беспокоиться.

Как и сказал Тофлер, их группа была на редкость маленькой для высокобюджетного фильма: они отправились в страну с неспокойной обстановкой, где к тому же не так-то просто организовать работу. Еще и съемочная локация была черт знает где… Никто из актеров не взял с собой помощников. При этом на первом этаже Парфенона они сидели очень тесно. С ходу было непросто понять, кто где находится. Даже если б кто-то из актеров и пропал, то его отсутствие не заметили бы, разве что это была бы актриса первого плана. Именно такая история и вышла вчера с Мирандо.

– Вам не показалось, что ночью было землетрясение? – спросил Тофлер, усевшись за стол.

– Не знаю. Лично я крепко спал, – сказал Оливер, отправляя в рот кусок хлеба.

– Пугаешь людей гневом небес, а сам громко храпишь ночью?

– Я тоже почувствовал тряску, прямо перед полуночью, – сказал Уокиншоу.

– Точно, тогда-то оно и произошло. Трясло очень долго и довольно сильно. Но было темно, так что время я не проверил. Ричард, у тебя часы светятся в темноте?

– Нет, но прошлой ночью было полнолуние. Я встал под окном в потолке и посмотрел на циферблат под светом.

– Землетрясение на берегу Мертвого моря? Или же приближение апокалипсиса? – вслух задумался Оливер.

– Надеюсь, Мертвое море не расколется надвое.

– Если гнева божьего мы и избежим, то уж гнева боссов из «Парамаунта» точно нет. Нелегка стезя режиссера, – сказал Тофлер, поедая суп.

– Эрвин, я не назойливый тип и не хочу повторяться, но если б мы вчера вызвали полицию, то наверняка смогли бы установить ориентировочное время смерти Мирандо. И тогда проверили бы у всех алиби на тот момент, – сказал Уокиншоу.

– Даже без тела?

– В смысле?

– Обычно время смерти устанавливают по степени охлаждения тела и переваривания содержимого желудка. Так что без трупа Мирандо сделать это невозможно. А даже если б все и заявили о своих алиби, то разве их можно подтвердить? Пропустил коктейль в баре? Ел креветки в ресторане? Навещал близкого друга? Нет, мы же посреди пустыни…

– Ох, я склоняюсь к гипотезе о божьем гневе, – сказал Уокиншоу.

– О гневе я много думал вчера ночью, Ричард. И пришел к выводу, что поводов для беспокойства нет. Я с детства набожный христианин, так с чего же меня карать, если убийца не я? Ларри, пожалуй, согласился бы, он ведь тоже ходит в церковь. А кстати, где он?

– Вообще-то я его сегодня утром не видел, – сказал Оливер, обведя взглядом завтракающих коллег. – Эй, Берт! – громко позвал он гримера, сидевшего подле Кэрол. Берт был глуховат, но услышал крик и повернулся к нему.

– А что с Ларри? – спросил Тофлер.

Берт тоже огляделся в поисках Ларри и затем развел руками.

– Неужели даже его друг не знает? Но я не думаю, что с ним что-то приключилось, – пробормотал Оливер.

– Прямо как вчера. Странности продолжаются?

– Мистер Тофлер! – раздался голос за спиной у режиссера.

Обернувшись, тот увидел Джона Трэвиса,